Есть еще одна идейка: пока Марковых будут проверять и им придется затихариться, я хочу вернуть часть своего наследства. Дима мертв, как и Кирюша. А в подвалах под основным особняком мало того, что есть крупненькая сумма денег, так еще и крайне редкие артефакты и зелья.

Не буду наглеть, заберу только 98–99%. Людей в моем бывшем роду уже не осталось, одни твари, поэтому бросать ничего не собираюсь. Все пойдет в казну рода Солнцевых. Есть только одна проблема в этом гениальном плане.

Нужно, чтобы я продолжал сидеть в изоляторе, но при этом Весемир или ИСР устроили большой шмон у Марковых. Тогда получится все достаточно спокойно. Поэтому у меня один вариант, как это сделать. Сбежать! Но это полдела, нужно еще вернуться обратно для алиби.

Что я просто так Обручеву по крышке надавал? Черкасов куда-то удалился, и через полчаса за мной вернулись военные для сопровождения.

— Встать! — приказали они.

— Не могу… — сделал грустное лицо, ноги скованы.

— Юрич разошелся не на шутку, сначала одного больного привезли, теперь второй, — сказал один из них.

Взяли под руки и понесли. Молодцы какие… Подогнул чуть ножки, чтобы им было удобнее меня сопровождать в мои новые апартаменты.

По примерным прикидкам, перед тем, как давить на Обручевых и Марковых, Весемир заглянет ко мне. Значит, именно в этот день нужно будет проникнуть в особняк папаши. Надеюсь, Черкасов там не будет затягивать и побыстрее свяжется с Трутнем.

— Борис Иванович, — позвал другой сопровождающий. — Следователь просил передать, что для правильной картинки нужно вам помочь, — оскалился и подмигнул.

— Он понял, кто? — уставился я.

— Простите… Вам придется какое-то время потерпеть.

Через пять минут я сидел, прислоненный к стене, и выплевывал кровь. Уж не знаю, правда или нет, но Игорь Юрьевич, похоже, нашел барабанов тут. И сейчас хочет поймать их на живца, которым согласился быть я.

Ну, а чтобы никто не заподозрил, что мы с ним играем общими картами, мне сейчас объяснили, что нельзя нападать на сотрудников ИСР и тем более на помощников следователя.

— Бьете, как дешевки! — сплюнул, потому что руки и ноги по-прежнему скреплены.

Мог бы в любой момент освободится, да что там, сопляков в фарш превратить! Долбанная служба, вроде бы всего ничего, а снова веду себя и действую, как какой-то военный.

Притащили в камеру. Железная дверь открылась, и меня не очень аккуратно забросили внутрь. Захлопнули. Полежал какое-то время в темноте. Железа, ох, как бы ты сейчас помогла! Проверил камеру, тут несколько человек. Положение — примерно, как у меня, — горизонтальное.