Это не похоже на перевод нечеловеческих языков через Эпсилон-Словарь. Я будто ощущаю их боль и отчаяние, им тоже не нравится стоять истуканами и потерять возможность общения. Их голоса зовут на помощь, им охренеть как плохо из-за взрыва бомбы с блестками. Скорее всего феи знали, что делают. Я просто жертва их высокомерия и жестокости, но против Центрального Нерва они подобрали подходящее оружие. Я пробую и дальше «прослушивать канал», а потом будто случайно начинаю свою передачу.

Через магический радиоэфир вселенной я отсылаю радио-привет и вдруг получаю ответ. Я не знаю, есть ли у этих существ разум, подобный человеческому, но мне действительно отвечают. Мне неизвестен перевод слов, но я способен улавливать настроение. Гамма эмоций состоит из настороженности, любопытства и надежды. Занятная картина, ведь я не удивился бы проклятиям или иной агрессии, ведь принес сюда ту бомбу и в целом работал на фей.

— Как можно справиться с этой тюрьмой? — задаю насущный вопрос, хотя, странно спрашивать у других заключенных. Если бы они знали, то уже бы выбрались.

— ▒▒▒▒▒▒▒▒, — я получаю странный ответ, который не могу осознать и выразить словами, но все равно кое-что понимаю.

Щупальца мне говорят, что здесь действительно зона молчания, ужасный Тасет. Это тоже самое, что превратить последний заповедник на планете в полигон для ядерных отходов. Я пытаюсь спросить, как убрать Тасет, и получаю логичный ответ о вызволении из серебряной тюрьмы или покидании этого места.

— Но если Тасет — это пауза в музыке, то что если попробовать прервать её как-нибудь?

— ▒▒▒▒▒▒, — похоже, что это не так просто.

Но разве у меня есть выбор? Правильно, нет. Я не могу здесь умереть, тем более в таких чудовищных условиях.

Я никогда не занимался музыкой, хотя любил её слушать. Сейчас мне нужно как-то развеять Тасет вокруг, создав музыку. Это не значит, что мне нужно петь или бренчать на гитаре, нет, музыка нужна в ином смысле. Распыленное и осевшее проклятое серебро создает вокруг зону истинного молчания, в котором нет свободы для энергий вселенной. Это словно выкидывает тебя на берег, когда ты рыба. Значит, нужно наполнить пространство эфирными колебаниями вновь, чтобы сотворить музыку.

И я приступаю к делу с непреклонной решимостью. Я не могу опустить руки, хотя бы потому, что не могу ими двигать. Мне просто не остается ничего иного, как испускать псионические волны, стараясь сделать некое подобие периодических колебаний вокруг. И это получается, ведь я пока не пытаюсь что-то силой изменить вокруг. С тем же успехом мог бы просто напевать песенку, но обычный звук тут мало пригодится.