Открываю глаза, словно просыпаюсь после долгого сна. Или скорее трансового состояния, в котором совершил важное путешествие. Клод смотрит на меня серьезным взглядом, похоже, чувствует изменения. А они действительно есть, так как я буквально ощущаю за спиной гравитационное и тепловое поле черной звезды, но пока не открою особую дверь и не призову свой символ Пути, ничего вокруг не изменится.

— Неплохо, но это еще не оккурент, — замечает Клод.

— Да, на этом я не могу остановиться, но мне нужно отлучиться. Продолжим потом.

Я во второй раз открываю глаза, но теперь уже в библиотеке Кенноя. На моем плече лежит массивная ладонь того, кто только что сильно тряс меня. Даже не открывая глаза и не считывая ауру, я могу догадаться о возвращении Фрима и Альмадомара просто по запаху разложения последнего.

Умертвие лыбится и встает, протягивая руку, за которую я хватаюсь со словами:

— Похоже, твое бессмертие вообще ничем не пробить.

— Увы, — хмыкает палач из Номской Унии. — Меня в такой порошок растерло, что я уже даже обрадовался, а потом всё по новой. А ты как выбрался?

Оказалось, Фрим не стал ничего рассказывать Альмадомару, поэтому мне пришлось ввести его в курс дела: что произошло, почему и каков дальнейший план.

— Тот анахронист заходить в библиотеку не стал, где-то снаружи бродит, — говорит вернувшийся спутник. — Мы теперь заодно?

— Можно и так сказать. Ты вообще слушал, что я рассказывал про циклы?

— Да плевать мне, — пожимает плечами умертвие. — Хочешь сказать, что мы уже не в первый раз проходим это? Ну и что с того?

Что же, именно Альмадомару скорее всего никакого интереса в этом нет, хотя, его обязательства будут закрыты, как только я закончу дела на одиннадцатом этаже и перейду на двенадцатый.

— А этот труп тебе для чего? Коллекционируешь? — собеседник показывает пальцем на тело Ахерона, которое я заключил в психический лед.

— Нет, его мне нужно будет отдать одной душе, с которой заключил договор.

— Ты слишком серьезно относишься к договорам с тем, над кем имеешь неограниченную власть. Ладно, пойду полежу в ванне, — Альмадомар уходит на третий этаж.

Да, конечно, я могу ассимилировать или уничтожить душу Клода, когда получу от него, что хочу. Кто-то на моем месте так и поступил бы, но у меня свой путь и своя мораль. Если наши дороги однажды снова пересекутся, и мы будем врагами, то на второй шанс ему уповать не стоит. Но пока что я не собираюсь нарушать данное слово. Это мой гарант человечности, которую и так восходители теряют в Башне Испытаний. Такой выбор не подойдет всем, но могу себе позволить.