Разбрасывая камни вокруг себя, поднимаюсь на ноги, но тут по мне прилетает уже следующая атака в виде глыбы из психической энергии, что материализовалась в психический лед! Ощущения такие, что пытаюсь толкнуть атомный ледокол, идущий на полном ходу, меня просто отбрасывает силой удара, а потом ледяная глыба взрывается ослепительным ореолом разрушения как от ядерного взрыва, но я уже знаю, что моя контратака тоже почти достигла цели. За троном в этот момент появляется темная фигура, вооруженная деревянным кинжалом, что острее любой стали, и диверсант уже пронзил психогранный барьер, готовясь вонзить оружие в шею сидящего на троне.

Тот самый Леший, которого я победил в диких лесах Оар Кедвиг, теперь стал послушной нежитью, созданной только из его души. Так как это не обычный скелет, а в некотором роде дух, то он может игнорировать некоторые ограничения, сохраняя при этом часть способностей из жизни. Я до сих пор не знаю, кем был Леший. Возможно, когда-то это была фея или представитель другой лесной расы, которую затронула давняя гражданская война и влияние хаотических зон.

Теперь это существо, поросшее гнилой корой с листочками и мхом по всему телу, но пусть вас не обманывает такой вид. Сила у Лешего, что при жизни, что после смерти, титаническая, а еще до сих пор удивляет его способность атаковать из засады. И это при условии, что вокруг не лес и прятаться особо негде. Леший смог добраться до моего образа и даже пробить барьер вокруг него, но острие кинжала до тела не добралось и начало деформацию. Голубая психическая энергия буквально начинает чудовищное скручивание сначала оружия, а потом и самого Лешего, из-за чего тот превращается в фарш.

Ладно, нежить так просто не убить, я просто позволяю ей раствориться до нанесения фатального урона, а про себя замечаю, что образ подарил еще одну идею использования психической энергии. Я сам тем временем успеваю уйти из точки взрыва, скользя по полю боя, как фигурист на льду. Творящий Путь пока что помогает мне уклоняться от ударов, но это ровно до того момента, когда мой образ сам не начнет использовать тот же оккурент.

«И вот началось», — понимаю я, когда образы возможных дорог вдруг перекручиваются и рассыпаются в пепел.

Вот теперь возвращается то чувство страха, пускай и не такое всепоглощающее. Я чувствую потерю контроля над своей судьбой, будто лежу на гигантской ладони божества, что смотрит на меня, как на диковинного жучка. Теперь все вероятные исходы вокруг меня приводят к поражению, так как оппонент просто сильнее, но эта способность не устанавливает реальность или определяет будущее, а только помогает создать путь к победе или чему-то менее абстрактному. Всегда есть риск, что пройти по нужной дороге не удастся, или новые обстоятельства ее перекроют.