Во всех остальных случаях грандиозный подземный комплекс будто всегда действует чуть дальше периферии зрения, прячется за углом или ждет, пока ты моргнешь. А вот Фонарщики могут расширять зону восприятия, тем самым видя намного дальше. Это позволяет выбирать более удачные маршруты, не пользуясь картами, а еще словно «гипнотизировать» Лабиринт, вынуждая замирать даже дальше, чем видит обычный глаз. Правда, Фонарщики негативно относятся к остановке работы великого алгоритма, поэтому стараются не смотреть во все стороны, а выбирать только определенное направление.

Это Гефер называет «Осветить лучом дали». Это было самым первым, что я попробовал после получения фонаря. Мы уже покинули зал с купелью и люстрой, и теперь впереди раскинулась тьма, обнажаемая холодным светом Инуата. Гефер погасил свой фонарь, чтобы не мешать тренировке, а Альмадомар ногтем проводит по лезвию топора, словно даже смотреть не хочет, куда мы идем.

Я же сосредоточен на том, чтобы через фонарь тянуться вперед, словно отправляю незримый луч. Мой новый наставник говорит, что так делать правильнее, чем расширять сознание во все стороны. Тем более что лучом можно достать до более далекого места. Я словно отщипнул свое сознание и вытягиваю из черепной коробки вперед. И мне действительно открываются виды мест, до которых мы еще не дошли.

Мрачный коридор с многовековой пылью и нашими следами остается позади, после чего мы попадем в секцию изломанных лестниц, ведущих в разные стороны. Но большинство из них скорее всего ведут в никуда или в тупик. Гефер рассказывал, что это нормально, многие дороги на Глубинах изначально не приспособлены для путешественников. «Задача Бесконечного Лабиринта совсем не в том, чтобы кто-то по нему бродил», — заявлял не так давно Фонарщик.

С этим трудно как согласиться, так и поспорить. Чем дольше здесь нахожусь, тем сильнее мне хочется найти и узнать все секреты. В часы отдыха, когда я продолжаю тренироваться один, я порой слышу голоса и далекое пение. Во время условно «дневных» переходов мы пересекаем поля с безымянными могилами, а также поднимаемся на вершины чародейских башен, исписанных бессмысленными рунами, с которыми мне не помогают уроки Гилберта Трат-Адрока. Я видел водопады из черного масла с резким запахом и костры, горящие на потолке неимоверно огромной пещеры.

Мне до одури хочется во всем этом разобраться, но сделать очень сложно. Чутье подсказывает, что это желание иррационально и бессмысленно, так как содержимое Лабиринта может не иметь какой-либо смысловой нагрузки. Но червячок сомнения нашептывает, что среди всего этого хаоса возможно существование чего-то невероятно важного и при этом незыблемого.