В скором времени библиотека чуть оживляется, когда приходят другие Фонарщики, быстро переговариваются с Гефером и также быстро уходят. С некоторыми мне удалось немного поговорить, но ни один из них не задержался более чем на полчаса. По их словам выходит, что Анахронисты тоже начали активничать и даже появляться недалеко от библиотеки Кенноя. Вероятно, они поняли, почему происходит сбор Фонарщиков и попытаются помешать двигаться в сторону ядра Лабиринта.

Это на самом деле важные и тревожные новости в том плане, что многие Фонарщики действительно больше исследователи и пилигримы, нежели какие-то супербойцы. Да, они все еще восходители с высокого этажа, но чаще всего Фонарщик освещает себе безопасный путь во тьме, нежели силой пробивается через ужасы Бесконечного Лабиринта. А вот Анахронисты кажутся более «боевым» течением, которое призвано не исследовать, а выступать в роли стражей.

Это сделает наш путь сложнее, но страха я не чувствую. Предвкушение и азарт — вполне, но не обессиливающий страх и беспокойство. Башня Испытаний слишком строгий учитель, так что на такой высоте кто угодно должен уметь контролировать эмоции. И если внимательно смотреть по сторонам, то окажется, что так оно и есть. Все вокруг меня сосредоточенные и невероятно спокойные, у нас есть все возможности для победы или как минимум достижения цели без серьезных сражений.

— Я почти закончила, — рассказывает Каролина на ближайшем собрании, на которое пришел я, Гефер и Альмадомар. — Мне удалось восстановить все записи Кенноя, поэтому можно приступать к созданию компаса, который может указывать на центр Бесконечного Лабиринта из любого его участка.

— Что нам для этого нужно? Какие-то редкие материалы? — интересуется Гефер, сидя на рядом с большими ящиками, которые принесли другие Фонарщики из схронов как раз на случай, когда потребуется что-то особенное для изготовления волшебного изделия.

— Самый главный компонент — это символ Пути Севера, — девушка смотрит на меня. — Всё остальное у нас есть в том или ином виде, кроме одной вещи: плоти и крови самого Лабиринта.

— Кенной так и записал? — я пытаюсь понять, что это за метафора.

— Это стоит понять буквально. Нужна кровь и плоть какого-либо живого существа, которое было порождено Бесконечным Лабиринтом или серьезно им затронуто, — объясняет Каролина. — То, что рождается на одиннадцатом этаже, можно условно отнести к двум категориям: неживое и живое. Первое — это ходы, стены, лестницы и ловушки. А второе — то, у чего бьется сердце. Чаще всего это монстры или оживленные Лабиринтом образы. Кенной считал, что его арканные науки и Обсерватор смогут различить глубинную связь живых объектов с законами и структурой Бесконечного Лабиринта, ему просто не доставало достаточно острого «зрения», чтобы увидеть эту связь… Или дорогу.