Высокие, поджарые бойцы в гражданских, но явно пошитых на заказ штурмовых куртках, методично добивали раненых без какой-либо суеты. Глухие хлопки пистолетов с интегрированными глушителями сливались со звуком капающей с протекающей крыши воды. Контрольный в голову. Перешагнул. Следующий.

Классическая зачистка. Заказчик просто обрубил концы, устранив промежуточное звено — тех самых уральских отморозков, что взяли в гостевом доме, пустив усыпляющий газ. Исполнителей пустили в расход на этапе передачи живого товара.

Один из чистильщиков, проходивший мимо, вдруг остановился. Его ботинок с рифленой подошвой замер в полуметре от лица Натальи. Боец наклонил голову.

— Командир, — негромко бросил он в переговорное устройство на воротнике. — Объект в сознании. Зрачки реагируют, моргает слишком активно.

Из-за расстрелянного фургона вышел старший группы. Ни лица, ни примет — глухая балаклава и темные очки. Он молча подошел к трупу ближайшего уральского наемника, брезгливо перевернул его носком ботинка на спину и сорвал с разгрузки убитого медицинский подсумок.

— Упакуйте ее. Доза — половина от стандартной, нам нужен овощ, а не живой труп, — скомандовал старший, бросая подсумок своему бойцу.

Наталья попыталась дернуться, сгруппироваться для удара, но тело по-прежнему принадлежало ей лишь номинально. Стальная хватка сомкнулась на ее плече, рывком переворачивая на спину. Вспышка боли от укола в шею. И снова темнота, в которой нет ни снов, ни времени.

Пробуждение вышло неожиданно ясным. Будто кто-то щелкнул тумблером, подав питание на отключенные системы. Никакой тошноты, никакого похмелья. Только тупая, пульсирующая боль в затекших мышцах.

Наталья сидела на заднем сиденье автомобиля премиум-класса. Салон пах дорогой кожей и полированным деревом. Слева и справа от нее возвышались две скалы в человеческом обличии. Те самые молчаливые бойцы из ангара. Они сидели неподвижно, сложив руки на коленях, их профили казались вырубленными из гранита.

Княжна скосила глаза вперед. Задний пассажирский отсек был наглухо отделен от водительского места толстой, слегка тонированной перегородкой из бронестекла. Ни звука двигателя, ни шороха шин — изоляция была абсолютной.

Она осторожно, по миллиметру, пошевелила пальцами рук. Чувствительность возвращалась. Ростова мысленно усмехнулась. Похитители явно недооценили скорость ее метаболизма. Точнее, они не знали одной крошечной детали.

Боль, сковавшая спину и шею из-за неудобной позы, воспринималась княжной сейчас как легкое неудобство. После той процедуры, которую провела Алиса в скромном доме на окраине Екатеринбурга, само понятие «боль» приобрело для Натальи совершенно иные границы.