—На углу Невского и Литейного обнаружен брошенный автомобиль с признаками ДТП. В багажнике гражданин в состоянии сильного алкогольного опьянения. Возможно, требуется медицинская помощь. — безэмоционально доложил он в трубку.

Вся сцена заняла не больше минуты. Бойцы вернулись в машину, и мы поехали дальше, как будто ничего не произошло. Елена даже не проснулась.

—Хорошая шумоизоляция , — хмыкнула Алиса. —А мальчику будет что рассказать внукам. Если, конечно, его папа не окажется кем-то значимым.

— Проверь, — коротко приказал я.

—Уже. Прокофьев-младший. Папа член Промышленного совета, владелец нескольких текстильных мануфактур. Мальчик, судя по всему, вчера проиграл крупную сумму в казино. Решил развеяться. Что ж, кажется, развеялся.

— Перешли запись с наших регистраторов и копию отчёта о его похождениях кому следует в ИСБ. С пометкой «для сведения». Думаю, у его папы будут более серьёзные проблемы, чем поцарапанный автомобиль сына.

—Принято. Превентивный удар по репутации, одобряю.

Через час мы въехали в «Графскую Славянку». Посёлок встретил нас тишиной, ухоженными газонами и внушительными особняками, скрытыми за высокими заборами. Наш новый дом оказался в самом конце тихой улочки, упиравшейся в лес. Двухэтажный особняк в английском стиле, не слишком большой, но уютный и, что самое главное, с хорошей системой безопасности, которую Матвеев и его ребята уже успели усилить.

Я снова взял Елену на руки, поднялся на второй этаж, в главную спальню, и осторожно уложил её на огромную кровать с белоснежным бельём. Снял с неё туфли, укрыл мягким одеялом. Она что-то пробормотала во сне и повернулась на бок, подложив ладонь под щеку.

Я стоял и смотрел на неё, и всё напряжение последних дней ушли, оставив место лишь умиротворенности от этой картины. Это моя женщина, моя тихая гавань в этом безумном мире. И я не позволю никому и ничему её у меня отнять.

* * *

Генерал Александр Сергеевич Воронцов проснулся ровно в семь утра, как делал это последние сорок лет. Но в это утро привычный ритуал был нарушен. Вместо бодрости он чувствовал свинцовую усталость, а в голове стучал молоточек вчерашнего коньяка и тяжёлых мыслей. Ночь почти не принесла облегчения. Сон был тревожным, рваным, полным неприятных картин: заплаканное лицо дочери, холодные глаза будущего зятя, снисходительная улыбка Софии, которая обернулась для неё унижением.

Он сел на кровати, потёр виски. Рядом, на своей половине огромного ложа, спала Анна. Она всегда спала чутко, но сегодняшнюю ночь, видимо, тоже провела без сна, и лишь под утро усталость взяла своё. Генерал тихо поднялся, чтобы не разбудить её, накинул халат и вышел на балкон.