— Хоть в том закутке курить разрешили, — усмехнулся про себя Воробей, поднимаясь со своего места — и на том спасибо.

Руки слегка дрожали. Воробей не был трусом, видел и участвовал в драках по портовым кабакам, ножи и кровь. Но сейчас все было другое. Здесь была безысходность. Их командир, этот капитан Строганов, конечно, держался молодцом. На последнем построении перед вылетом он сказал что-то про «выполнять приказы» и «вернуться живым». Но Воробей видел, как смотрели на них офицеры на аэродроме, как отводили глаза, словно уже прощались с ними.

Он прикурил, затянулся горьким, едким дымом. Дирижабль слегка качнуло. Они дважды садились для дозаправки, оба раза на каких-то унылых, продуваемых всеми ветрами военных аэродромах посреди бескрайних сибирских просторов. И каждый раз, когда они выходили размять ноги, к ним подходили местные солдаты. Разговоры были короткими, почти одинаковыми.

— Куда вас, парни? — спрашивал какой-нибудь заправщик в промасленном комбинезоне.

— На учения. Курилы, — нехотя отвечал кто-нибудь из курсантов.

И тут же лицо солдата менялось. Улыбка сползала, взгляд становился сочувствующим.

— На Курилы, говоришь… — он качал головой. — Ну, давай, держись, братишка. С Богом! Возвращайтесь.

Кто-то даже украдкой крестился им вслед. На этих аэродромах подскока точно знали правду. Знали, что на Курилах уже давно не учения. Там шла тихая необъявленная война. И то, что их отправляли именно туда, не оставляло никаких сомнений в дальнейшей судьбе.

Воробей затянулся еще раз, выпуская дым в тусклый свет лампы. Он не хотел умирать. Не так глупо, не за амбиции каких-то жирных аристократов в столице. Он посмотрел в небольшой, грязный иллюминатор. За ним проплывали серые, бесконечные облака. Полет длился уже почти сутки.

И тут он заметил кое-что странное. Что-то, что не укладывалось в его привычную картину мира, вбитую годами, проведенными в море под открытым небом. Солнце…

Оно висело справа, ярким, слепящим диском, пробиваясь сквозь облачную пелену, но только справа⁈ Но ведь сейчас, судя по его старым морским часам, был полдень. Они летели с запада на восток, к Курилам. В это время дня солнце должно было быть сзади, где-то за кормой. Или, если курс немного севернее, то слева, но никак не справа. Справа оно могло быть только в одном случае: если они летели на юг.

Воробей протер иллюминатор рукавом, вглядываясь в слепящий диск. Нет, не показалось, он вытащил из кармана маленький, еще отцовский компас. Стрелка упрямо показывала на север. А дирижабль летел так, что солнце оставалось у него по правому борту.