Мама кивнула, улыбаясь. Иногда он звонил с лаконичным: «Я живой». Родители списывались и с ним, и с его менеджером, да и… родители. Не напирали на него из-за невнимания. А вот Эшли считала это пренебрежением к ее персоне.
— Ничего, помиритесь, — уверенно сказала мама.
— Ага. До следующей череды съемок, — мрачно ответил Дан.
Мама приобняла его за плечи:
— Так сильно ее любишь?
Дан тяжело вздохнул:
— Ну… она мне дорога. Но, кажется, очевидно, что моя работа мне сейчас интереснее… вообще всего.
Они замолчали. Дану как-то упрямо хотелось сохранить подольше его отношения с Эшли. Да, у него не было к ней каких-то невероятных чувств… но она ему нравилась, с ней весело и интересно, комфортно… Вот только не факт, что ей с ним комфортно.
А еще постоянно лезли мысли, что он опять выбирает карьеру. Правильно ли? Может стоило бы стать просто… адвокатом? Или профессором, как мама. А еще лучше — автором песен и музыки, продюсером. У него бы получилось, это точно. Женился бы, было бы у него как минимум двое детей, большая квартира где-то в этом районе, по пятницам бы ходил с друзьями в бар или боулинг, по субботам ездил на семейные ужины к родителям — своим или супруги. У него есть возможность жить так, как многие корейцы представляют себе «американскую мечту»… а он опять выбрал известность, бешеный график и проблемы с личной жизнью, потому что мало кто согласится терпеть такого, как он.
Глава 30 Напряженный график
Казалось бы — он уже был популярен, что может быть необычного в рекламе с твоим лицом? Вот только видеть себя с обнаженным торсом на огромных билбордах в Нью-Йорке было слишком непривычно. Он и раньше становился лицом рекламной кампании. Всегда был одет, обычно мило улыбался или хотя бы томно смотрел в кадр. Здесь же… несколько другой уровень.
Мама по мере выхода журналов с ним скупала их в нескольких экземплярах и отправляла в том числе бабулям. Один экземпляр в Корею, второй своей маме в штат Вашингтон, где та жила на ферме с семьей своей сестры. Корейская бабуля восхищалась и стыдливо прятала журналы в стол, американская показывала всем соседям своего красавчика-внука. Дома мама тоже вставила журналы с обложками в рамки, повесив их в длинном коридоре. Мэри назвала их «аллеей туалетной славы», потому что этот коридор вел к гостевой уборной, за что получила от мамы долгую нотацию о подборе выражений… но название все равно прижилось в том числе и у Дана. Он не видел ничего позорного в подобном. Это журналы. От участи туалетной бумаги какого-нибудь бомжа их спасает только то, что бумага глянцевая.