— А карапуз, обученный в самом нежном возрасте рассекать всё подряд лучами света, будет куда опаснее такого же, но с обычным ножом, — кивнул я, примерно поняв концепцию. — Но как же живица? Дети же не могут ею сознательно пользоваться?

— Скорее всего, под рукоятью расположено энергохранилище, — ответил мне ещё один Бажов. — От ребёнка же, скорее всего, требовалось просто уметь правильно артефакт активировать. Хотя я сомневаюсь, что он нынче в рабочем состоянии, коль уж со сцены заговорили о «легенде», а не провели демонстрацию, как с той алебардой из Эдинбурга.

— … Пятнадцать тысяч рублей от князя Алтынова за номером двадцать семь раз, пятнадцать… Пятнадцать тысяч двести пятьдесят рублей… Пятнадцать тысяч пятьсот рублей от князя Морозова за номером… Пятнадцать тысяч семьсот пятьдесят… Шестнадцать тысяч от княгини Романцевой за номером сто два. Шестнадцать… — продолжал выкрикивать ведущий со цены, явно специально оглашая не только сумму лота, но и титул предложившего ставку, как, впрочем, и его номер.

Последнее, в общем-то, было нелишним, потому особенно среди мелких кланов после дробления зачастую получалось так, что в зале могло присутствовать два, а то и три каких-нибудь князя Воробушкина. Искренние гордящихся тем, что каждый из них является единственным настоящим наследником, конечно же, некогда Великого, но успешно развалившегося на части клана, а ввиду общего паритета сил между осколками так и не продавившего своих оппонентов на позорную смену родовой фамилии.

— Геннадий Борисович, — обратился я шёпотом уже к оружейнику, — если это, по сути, просто инополисный антиквариат, который, скорее всего, ещё и не работает. Так что же за него так активно торгуются-то?

— Ну… во-первых, коллекционная ценность, — задумчиво ответил мне оружейник. — Всё же предмет сам по себе старинный и непростой. А во-вторых, всегда имеется некоторая призрачная возможность того, что получится дешифровать древнюю глифику с такого вот образца и, перекодировав её под наши системы, зачаровать новые предметы.

— Мы это, в общем-то, тоже могли бы сделать?

— В общем-то, да… — кивнул мужчина, к которому я обернулся. — Но эффект больно уж непрактичный. С одной стороны, у нас другие погодные условия, и большую часть года даже днём далеко не всегда солнечно, как в Бангкоке. А с другой — не очень понятен сам механизм работы артефакта. Работает ли только естественный свет, или светляк также будет эффективен. Наносит ли сам отражённый свет порез, или на метку светового зайчика проецируется физическое повреждение, которое могло бы нанести лезвие. Ну и ещё кое-что по мелочи…