На утро же третьего дня после засады, проснувшись и позавтракав, благо на ночные дежурства нас более не ставили, я вдруг обнаружил, что вверенный мне свёрток пытается двигаться. Для простейшего заражения теми же кровавыми мухами прошло слишком мало времени, да и другие изученные и известные мне из книг способы поднятия нежити в нашем регионе под данный случай как-то не подходили. Во всяком случае, я никогда даже не слышал, чтобы какие-нибудь мертвецы пытались ожить уже на третий день после смерти.

Ведь существуй подобное, Москва давно бы кишела нежитью, при учёте, что в тех же храмах покойников провожают в Ирий и возжигают кострище только на пятый день, а уж сколько человеческих тел, в особенности на нижних ярусах, находят только спустя месяц, а то и два, одним лишь Ураборосу да, может быть, Княжескому Столу известно!

Старшие чародеи, посовещавшись и припомнив, что в некоторых областях западной Европы мертвяки, если верить слухам, поднимаются куда раньше, нежели у нас, а также не став сбрасывать со счетов посмертные фокусы разнообразных кланов, пришли к выводу, что это какой-то неместный рецидив, который чужак притащил к нам со своей родины. Что в перспективе может быть крайне опасно, ведь нет никакой уверенности в том, что подобная зараза с ранним поднятием не сможет каким-то образом закрепиться на нашей земле.

Заодно парочка Сердцезатовых тут же на месте наложили на нас целую серию каких-то чар, после чего долго и внимательно вглядываясь в разошедшееся от наших тел розовое свечение с довольно красивыми, на мой взгляд, жёлтыми, зелёными и голубыми переливами. Но, судя по всему, ничего подозрительного не нашли.

Только после этого, отогнав молодёжь подальше, перетащили свёрток на середину поляны и, развязав его, ловко, словно лилипа, забравшегося в корзину с бельём, вытряхнули из него мертвеца. Ещё недавно светлая кожа трупа, разве что на несколько оттенков отличавшаяся от моей, стала светло-голубой. И то не были трупные пятна или первые признаки разложения, цвет был абсолютно ровный по всему телу, так, словно кто-то незаметно от нас взял да и окунул его в чан со слегка разбавленными чернилами.

Прокатившись немного по земле, труп чуть дёрнулся, ещё пару раз шевельнулся и вдруг вытянулся по стойке смирно, а затем его словно кто-то невидимый взял и перевернул на спину. Так он полежал с минуту под нашими заинтересованными взглядами, потом медленно поднял руки перед собой, после чего так же неспешно оказался на ногах. Но не встал, как бы то сделал обычный человек, а именно что «поднялся», как бревно, поставленное невидимкой на попа.