Жила-была дивчина одна. Красивая, статная, неглупая. И все бы ничего… Да мало было ей того, что она имела: парни вокруг только бедные попадались, подруги – завистливые, а работы тяжкой – непочатый край. Вот и призвала она силы темные, дабы они сделали ее могущественной ведьмой, которая сама будет решать, что ей делать, с кем дружбу водить, кому позволять к себе приближаться, а кого, ежели потребуется ее черной душе – и со свету сжить. Цена за такое всегда одна – душа. Но дабы быть сильнее остальных, согласилась та дивчина всю себя без остатка тьме отдать, переродившись затем наново. Для того ей мало было в свое тело тьму впустить: она должна была обрести новое тело, что никогда бы не старело, ведь черноту, какая в ней поселилась, человеческая, слабая плоть не смогла бы снести… Вот так силой тьмы сюда перенесенная, дивчина та и попала в Навь. И совершили над ней обряд, после чего тело ее человеческое умерло, а она обрела новое – из иной плоти, из иной крови. Так в ней ничего от ее людской жизни и не осталось, так она и стала одной из самых сильных ведьм во всей Нави. Тело же свое бренное ведьма прикопала, отделив от него прежде голову, ведь знала, что, ежели кто кости ее отыщет да сожжет, тот лишит ее силы, оттого и схоронила головушку свою не на погосте, а в лесу – там, где под ногами у Лиха кости хрустят.

- Ну, Тихон, - замахал головой Сергей. – Не знаю, как и благодарить тебя за этот рассказ. Задача, конечно, сложная, но я попробую разобраться. Спасибо тебе.

- Меня не благодари, - сурово ответил монах. – Я лишь тебе побасенку местную поведал. А о ком она, о чем она… Тут уж тебе решать.

- Ты мне только вот что скажи, - задумался Сергей. – Если я найду то, о чем ты говоришь, затем в церквушке твоей огонька одолжу… А где мне потом черепушку искать? Я же правильно понял: Лихо – это такое образное выражение, верно?

- Образное, не образное, - снова отвернулся монах, собираясь вернуться в здание. – Разве в Нави что-то бывает понарошку? – усмехнулся он и скрылся за дверью. Сергей же остался стоять у старой церкви с лопатой в руках.

Посмотрев на завязанное покрывало, что лежало перед ним, он обернулся, думая, в какую же часть этого весьма необычного погоста ему идти. Кресты были далеко не на всех могилах, а, вероятно, лишь на тех, где их ставил сам Тихон – там, где Семен закапывал свои недоеденные жертвы. Закинув снова за плечо котомку, держа во второй руке лопату, Сергей решил обойти все кладбище от начала до конца, чтобы найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то подсказку, что укажет, где же здесь закопано обезглавленное тело Анастасии – то самое тело, от которого она когда-то, много веков назад отказалась.