Так она и поступила, а потому бригада, что к ней прибыла, поднималась в квартиру уже с дефибриллятором.

Он очнулся после третьего разряда: сердце забилось, дыхание стало четким, а уже через несколько секунд Сергей открыл глаза. Увидев это, Наталья Львовна, что стояла за спиной у фельдшера, склонившегося над пациентом, лежащим на диване, грохнулась на пол, потеряв сознание.

Что было дальше, Сергей помнил смутно, потому что почти не мог тогда соображать. Но одно он отметил сразу: от него жутко воняло, ведь в душе он не был… А, кстати, сколько?..

- Какой сегодня день? – противясь сотрудникам скорой помощи и поднимаясь с дивана, спросил он.

- Сегодня, - ответил фельдшер – мужчина, что был примерно возраста самого Сергея. – Сегодня… Лежим, не встаем. Лежим, я сказал!

И он лег. Ему больно светили в глаза фонарем, измеряли давление, пульс, слушали сердце. Но все это было неважно, а важно было одно: ему нужно было скорее попасть к сыну…

Они оба провели какое-то время в больнице, чтобы все лечащие их врачи: и доктор Ярослава, и врач, который прежде наблюдал сбежавшего Сергея, убедились, что их пациенты полностью здоровы. Сергей отказался как-то пояснять свой поступок, лишь сказав матери короткое: «Так нужно было».

Наталью Львовну Сергей отблагодарил даже больше, чем обещал и ей, и ее далекой прабабке. Львовна же, стоит отметить, и денег тех брать не хотела: она все еще пребывала в немалом шоке не только оттого, что то, что она давно называла своей специализацией – действительно существует, но еще и оттого, что ей самой удалось коснуться всего этого и не просто связаться с иным миром, но и отправить туда человека. Живого. Что, правда, она признала, что без помощи медиков вернуть бы Сергея ей все же не удалось – она боялась совершить ошибку. И Сергей был ей благодарен за решительность и жертвенность, ведь рискуя своей свободой, она спасла ему жизнь.

А еще Сергей был немало удивлен, когда сын, на розовый цвет щек которого он все никак не мог насмотреться, рассказал ему странный сон, который видел, пока лежал несколько дней без сознания. Ярослав говорил ему о каком-то темном месте; о красивой, но несчастной и очень злой женщине с черной косой, которая пела Ярославу песню, от которой хотелось спать; он рассказывал о маленьких жутких существах, что ползали рядом с ним, предлагая ему поиграть вместе, но Ярослав, видя их черные глаза и длинные когти, боялся их и играть с ними отказывался; он видел странных девушек, которые выглядывали из черной воды, а на их спинах совсем не было кожи, отчего по спине самого Ярослава бегали мурашки; он видел в своих снах очень высокого, очень сильного и страшного человека, который, казалось, хочет убить Ярослава – убить и съесть, а вместо этого он держал его на руках, словно спасая от тех, кто прятался в тени. А там пряталась она… Ярослав подробно описал девочку, которой было лет примерно столько же, сколько и ему. Она ползала вокруг него, взбиралась на стену и даже на потолок, все тараторя какую-то считалочку, словно призывая мальчика сыграть с ней в прятки. Но Ярославу было страшно с ней играть – ему было страшно даже просто смотреть на нее: ее черные глаза, черные губы, черная слюна, что стекала по подбородку – все это пугало его, заставляя обнимать свои коленки, вжиматься в самый дальний угол неизвестного ему темного места и зажмуривать глаза, молясь и надеясь, что все это только сон.