Удивительно, но только фразы — мол, Крень распорядился, было достаточно, чтобы мальчишки притащили каждому из парней по миске со щами. Потом поставили на стол деревянную тарелку с кусками черного хлеба.

Ярослав, только понюхал божественный запах и, едва не завыл от счастья! Щи! Настоящие! С мясом и со сметаной!

Парень накинулся на еду, словно изголодавшийся волк. Кажется, он сейчас урчал и пищал от счастья. Такие щи только бабушка умеет варить. Правда, почему-то не хватало картошки. А, точно, в этом мире Колумб еще не отплыл в Америку, и не привез картошку.

Парень сам не заметил, как опустошил целую миску — а она, надо сказать, была немаленькой. Только-только доел, как один из мальчишек утащил пустую посуду прямо из-под носа, потом вернулся, с этой же миской — но щей в ней было поменьше. Именно столько, сколько парень бы и хотел на добавку.

Расправившись и с этой порцией, получил еще и миску с густой кашей, щедро сдобренной каким-то мясом. Жестковатым, но все равно — ужасно вкусным.

Смолотив и кашу, парень понял, что для полного счастья надо совсем немного — вкусную еду и набитый живот.

Зато теперь можно не спеша попить — ну, применительно к этому миру следует сказать — испить, настоящего вкусного кваса.

— Если так всех дружинников кормят, то я тоже хочу стать дружинником, — заявил Зозуля, тоже уже успевший поесть и тоже, как и Ярик, сидевший с осоловевшими от сытости глазами и с кружкой кваса в руках.

Неждан помалкивал, наворачивая уже вторую порцию каши. Удивительно, но на этой поварне у поварихи имелось чутье на то, кому и сколько нужно съесть.

— Я, поначалу-то, как услышал, что ты нас в дружинники привел поступать, подумал — с ума ты сошел. А с дурнем-то чего спорить? — сообщил Зозуля. Помолчал немного, допивая квас. — А теперь-то и точно — хочу в дружинники.

— Ну и дурак, — донесся вдруг голос Креня.

Помощник воеводы, оказывается, тоже явился в поварню. Усевшись за стол напротив троицы, махнул рукой. — Квасу мне, а больше пока ничего не надо.

Смочив усы в пене, молодой воин сказал:

— Вы, парни, сами не знаете, чего лишитесь, если в дружинники пойдете. Пахарь, он может и ест поплоше, да и пореже, зато он до старости доживает. Тебе, Неждан, сколько лет?

— Так кто его знает? — пожал плечами молчун. — Не то двадцать пять, не то — двадцать семь.

«Елы-палы, так он же меня ненамного и старше», — подумал Ярослав.

— Вот видишь, тебе двадцать пять, — покачал головой Крень. — Небось, отцу уже лет сорок пять или пятьдесят? А мой отец в тридцать погиб. У нас, если кто до сорока доживает — великое счастье. Но коли и доживает, то вернее всего калекой.