— Че ты все слова-то какие-то странные вставляешь? — вздохнул Зозуля, а Неждан вступился за парня: — Не привык он еще. Вот, обуркается у нас, станет как все.

— И что, волкудлаки ваши, они из волков в человека превращаться могут?

Зозуля обречённо покачал головой, видимо решив показать как он расстроен неосведомленностью Ярослава, однако принялся объяснять.

— Они днем — как обычные люди. Поселок у них свой, хлеб сеют, скотину выращивают. И охотники есть, но они либо с копьем, либо с луком. Никто за зверями на четырех лапах не бегает. Все, как у нас. А в волчье обличье по ночам перекидываются.

— В смысле, днем скотину выращивают, а по ночам в волков превращаются? А они разве скотину не дерут? — недоумевал Соколов.

Зозуля посмотрел на парня и, терпеливо, словно несмышленышу, сказал:

— Ярик, если они скотину станут драть, так они ее сразу всю задерут. А как задерут — как дальше-то жить станут? Я ж говорю — днем они люди как люди. И едят тоже самое, что и мы.

— Но если они по ночам в волков перекидываются, то они должны и жить по волчьи, и нападать? — продолжал удивляться Ярик, а Неждан пояснил:

— По ночам, как вервольф в зверя обернется, он вокруг поселка побегает, на луну повоет, а потом спать идет. По ночам все спят. Если не спать, то как днем ты работать станешь?

— И чего вы с оборотнями не воюете, их поселок не сожжете? — с недоверием протянул Ярослав, которому казалось, что коли есть вервольф, волкудлак, то есть, его нужно непременно забить. Или просто убить. Лучше всего — застрелить серебряной пулей, а прах сжечь и развеять по ветру, ну или закопать на перекрёстке.

А то ишь, деревня оборотней, с которыми люди живут в мире?

На Ярослава вытаращились и Зозуля, и Неждан, а последний степенно ответил:

— Еще при князе Бране с общиной волкулаков был мир заключен. Договорились мы жить по-добрососедски. Если они нас не трогают, так зачем мы их станем трогать? На нас не нападают, мы на них тоже. Бывает, на соседнем деле, что из-за межи ссоримся, лес какой поделить не можем, но это ерунда. Подраться, это можно, но без кольев и без ножей. Волкулаки, это полулюди- полуволки. Если к ним с добром, то они тебя привечают, хлебом да солью, но если обидишь чем, или по неосторожности загостишься, то выгонят. У нас уговор — они наших девок не портят, потому что от волкулаков волкулаки рождаются, а мы их девок не трогаем. У баб-волкулаков, если она от обычного человека родит, всего один ребенок рождается, да такой крупный, что она и родить не сможет, помирает.

М-да, дела.

— А посему ты из то волкулаками, то волкудлаками зовёшь? — уточнил Соколов.