- Ваша песня произвела огромное впечатление не только на нас, но и на правительство ЦК КПСС. Но не думайте, что это ваша заслуга. - обвела она прищуренным взглядом всю нашу толпу. - Её изначально посчитали антисоветской! И если бы мы не придумали, как выкрутиться из этой вопиющей ситуации, то ваши родители бы понесли наказание! А так как для детей в нашей стране уголовная статья не применяется, то не надо думать, что худшее лично вас обошло бы стороной. - посмотрела она в упор на меня. - Несовершеннолетних оформили бы в интернаты и вы бы были там до самого совершеннолетия, а потом вас бы всё равно судили!
В номере воцарилась полнейшая тишина, так как практически все впечатлились её словами. Алла Николаевна выдержала мхатовскую паузу и потом продолжила:
- Но мы с товарищами всё-таки подумали, что негоже из-за песни, пусть и с подтекстом, портить жизнь советским семьям. Поэтому после того, как вы выступили и уехали, мы не спали всю ночь и думали о том, как спасти ваши жизни.
- Ой, да перестаньте вы, Алла Николаевна! - махнув ладошкой, не выдержала я и засмеялась. - Вот только не надо тут нам рассказывать, что вы не спали из-за того, что очень переживали за нас. Давайте будем откровенны, за свою судьбу вы волновались не меньше, а скорее всего даже больше! Ведь вы же заседаете в парткоме и заведуете культурой? Так что я больше чем уверена, что вопросы бы появились к вам в первую очередь. И если бы вдруг под суд попали наши родителей, то и вы за компанию с ними тоже! Так что давайте ближе к делу...
- Да что же это такое делается, а?! - воскликнула она. - Вот как с ней можно разговаривать, где её воспитание?! И ведь ей только двенадцать лет! А что будет дальше?! Почему бы тебе просто не помолчать и послушать, что скажут взрослые?! - набросилась она на меня. - Все главное молчат и только ты вечно встреваешь и не понимаешь всю серьёзность момента! Обязательно надо показать нам свой невыносимый характер? Так мы уже в полной мере успели им насладиться!
Я оглядела всех присутствующих, которые смотрели на нас с Аллой Николаевной и терпеливо ждали о чём нам хотят сообщить. Ну ладно, надо как-то попытаться сгладить ситуацию.
- Я полностью разделяю ваше негодование. - со вздохом сказала. - Согласна, мой характер просто ужасен и самой мне не нравится, но я же как-то с ним живу!
Вениамин Робертович как-то хрюкнул и поднял глаза к потолку, при этом губы его как-то подозрительно шевелились. Неужели молитву читал? Да ну, не-е-ет. А Юрий Борисович сначала обдумывал мои слова, а потом с отеческой нежностью произнёс: