На входе толкались обыватели-спецы. А рядом с ними знакомый мастер меча – Артан. Еще живой и невредимый. Я не боялся его. При скорой встрече в Отстойнике он меня не узнает. Капюшон скрывал часть лица, да и с того момента я довольно сильно оброс.

– Мне нужно увидеть Гроссмейстера.

– Кто ты? — окинул меня взглядом Артан.

– Хорул. Голос семьдесят шестого эфета из Архейта.

Все-таки короткая присказка оказалась эффективнее любого ключа. После непродолжительного ожидания под пристальным вниманием охраны, он появился. С более почтительным лицом, чем ранее.

– Гроссмейстер примет вас.

Короткий проход по богато украшенному дому, мимо десятка Видящих, многие из которых умрут совсем скоро. И вот мы уже стояли перед главой Ордена.

– Хорул, — удивился мне Гроссмейстер. Выглядел он гораздо лучше, чем я его запомнил, – вот так уж встреча! Ты явился что-нибудь рассказать мне?

– Я много могу рассказать тебе. Например, что ты, чтобы сбить меня с толку, решил принять гостя здесь, а не на втором этаже, как обычно. Что в слуховой комнате притаился Магистр, который ловит каждое наше слово. Или что я прибыл с важным предложением, на фоне которого все твои уловки выглядят нелепыми. Так что мне рассказать, Нума?

Разговор вышел совсем коротким. Так всегда бывает, когда ты знаешь, что тебе нужно, и находишь правильные слова. Видящие были все-таки неплохими ребятами. И они оказались заинтересованы в сохранении баланса в Отстойнике не меньше меня. Да и, если честно, новость о скором появлении Разрушителя подействовала так, как и должна была. Хотя, признаться, Нума был потрясен. Ничего, еще придет в себя. И поймет, что несколько жизней не дороже тысяч.

Вот теперь я отправился к уже знакомой общине. Невероятно живой, кипящей жизнью, не замечающей, что мимо идет мертвец. Я поглядел на планирующего порта и чуть улыбнулся, вспомнив свой страх при первом полете. Осторожно шагал мимо Игроков, представляющих разные расы, стараясь не привлекать к себе ненужное внимание. Пока не добрался до обители Вратаря. Этот проводник между мирами уже не был так многословен, как предыдущий. Да я и сам оказался нерасположен молоть языком. Поэтому просто опустил пыль в чашу и сказал совсем родное слово: «Горечь».

Это было странно. Я думал, что не вернусь никогда, и вот снова оказался дома. В своем родном городе. Я торопливо покинул общину и дошел до остановки. Влез в автобус и примостился у окна. Обыватели на меня почти не смотрели, кондуктор тоже прошла мимо. А я глядел на зимний, еще не заснеженный город, и вот тут в горле встал ком. Будто впервые пришло осознание того, что должно произойти.