Палец плавно надавил на спусковой крючок и мерзкая, негостеприимная тьма на мгновение развеялась. Молниеносно и одновременно с этим в моем сознании почему-то фрагментарно. Сначала у ствола, потом рядом с тварью, что преследовала меня, а уже после, разворотив ей нутро, ушла дальше, освещая товарок умирающего паука.

Их было много. Пара десятков мохнорылых тварей, желающих растерзать нас. Не знающих, что все, что им достанется – прах и песок. Хотя может есть какой-то кайф в том, чтобы отведать крови и плоти раненого человека. Им виднее. К слову, они были намного меньше той раненой особи, которую мы прикончили. Несколько арахнидов размером с меня. То бишь, совсем маленькие паучки, коих взрослые сородичи уже учили охотиться.

Вместе с этим мой выстрел внес некоторое смятение в ряды арахнидов. Заставил их остановиться и поразмыслить над бренностью существования. Как бы не тупы они были, но понимали, что у двуногого есть какая-то палка, вышибающая паучьи мозги на раз-два. А мне только этого и надо было.

Я вскочил на ноги, убирая «рельсотрон», чтобы не мешался, и сделал последний рывок к Вратам. Рис уже стояла у самого порога, хотя заходить внутрь не торопилась. И судя по тому, что она сделала шаг по направлению ко мне, подозрения были не беспочвенны. Поэтому я буквально снес ее, и мы вместе влетели внутрь. Я развернулся, глядя, как в тусклом свете, будто замедлено появляется морда, усеянная множеством черных глаз. И как она сминается под потоком огня, корчится и тут же пропадает.

Нет, это не Рис открыла в себе пиромана. Мы добились ровно того, на что рассчитывали. Оказались под защитой великана в доспехах. И теперь он поливал тварей, что хотели проникнуть внутрь, огнем. Надо же, я почему-то всегда думал, что Вратари тупые рубаки и только и могут, что махать своим мечом. Ан-нет, оказывается, ничто магическое им не чуждо.

Проводник миров чуть меньше минуты втолковывал паукам, что есть черты в жизни, которые лучше не переступать. И они в конечном счете вняли его доходчивым аргументам. В итоге Вратарь вернулся на постамент, а арахниды, те, что выжили, бежали в свой проклятый, вечно черный мир.

Мы же с Рис сидели и тяжело дышали, прислонившись к стене. Я чувствовал тепло ее тела, видел, как вздымается грудь, и не мог отделаться от мысли, что сейчас все могло закончиться. Собственно, в очередной раз. И вопрос вырвался у меня сам собой.

– А что, если все будет зря?

– О чем ты? – не поняла девушка.

– Что, если не существует никакого плана на счет меня. Не существует никакой сверхцели. Есть хороший анекдот про смысл жизни.