— Чего там за шум?, — спросил Охотник.

— Да вроде возле Синдиката какая-то заварушка.

— Сейчас их стражи быстро успокоят. Пойдем, надо поговорить.

Я кивнул, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Пока дошли до обывательской улицы, обернулся раз пять. Но ни одного Видящего. Я еще не представлял, как буду оправдываться перед Магистром, однако постепенно успокоился. Придумаем что-нибудь.

Все-таки как прекрасен город без людей. Только-только стали просыпаться самые ранние пташки, сонно варящие кофе. Бредет по улице бездомный пес, спокойно шевеля ушами, не опасаясь двуногих. Потому что их нет. Изредка проедет какой-нибудь автомобиль с помятым водителем. Город спит. На бодром посту оказались лишь две бабки. Одна с суровым взглядом пограничника на государственном рубеже, вторая с сумкой-тележкой. Видимо, едут в больницу-на-ярмарку-в-супермаркет-на-другом-конце-города-за-рисом-по-акции.

— Может на такси?, — посмотрел я на суровых бабулек.

— Разговор длинный. Да и не для посторонних. Не хочу, чтобы водитель уши грел.

Может у Охотника было какое умение, а может просто он оказался везучим. Однако простояли мы всего пару минут, после чего подошел автобус. Одна из бабок засуетилась, но вторая ей важно сказала, что это не их номер. Поэтому в гордом одиночестве мы уселись на задней площадке. Сонная, внушительных размеров кондукторша проплыла к нам, как фрегат мимо утлых суденышек. Выдала билеты и отправилась к себе. На то самое место, которое нельзя было занимать. Об этом даже надпись на спинке сиденья имелась.

— Ругать будете?, — спросил я, смотря в окно. — Согласен. Сглупил. Но ничего, уж я этого архалуса найду.

— Не найдешь. Залетный он. Когда мне этот зверолюд позвонил, я сразу в общину бросился. Только там уже никого. Хорошо, хоть Рис на месте была.

— Дядя Ко… Охотник, почему ты мне помогаешь? Только не надо вот говорить, что не хочешь привлекать лишнего внимания. В это я еще мог поверить вначале. Но потом все твои действия лишь противоречили словам. Такое ощущение, что ты сам лично заинтересован… во мне.

— И да, и нет… — сосед так многозначительно замолчал, что я повернулся к нему. — Он приходил ко мне. До всего этого.

— Кто приходил?, — напрягся я.

— Хорул. Отдал нож и зеркало. И… рассказал как все будет. Все.

— То есть, он сознательно пошел на смерть? Но для чего?

— Этого он не сказал. Думаю, это был приказ кого-то из их верхушки.

— Умереть?

— Это хорулы, — развел руками Охотник, — кто знает, что у них на уме. Если они это сделали, на то были очень веские причины.

— Получается, я часть чьего-то плана. Только не понимаю чьего. И никто до сих пор не появился и не сказал, что мне делать… — я задумался. — Кроме тебя. Ты сам вызвался помочь. Для чего? Что он тебе дал?