— Тогда жду тебя в машине… И оставлю помощника, чтобы проводил, — сказал Младенов и ушёл.

Все разошлись. Я сижу, читаю листок с собственным выступлением и снова удивляюсь гладкости своей речи — прямо образец бюрократии и высокого партийного стиля…

— Анатолий! Молодец, что дождался. Идём на пару слов, — нашёл меня Чаушеску.

А как не найти, если у входа в зал с меня всё это время не спускал глаз один из румынских генералов, который был на встрече.

— Жду. Потом поеду к болгарам в посольство — пообещали дать поговорить с Англией. Там моя подруга учится.

— Я знаю, Лена рассказывала. Я вот о КНДР хотел сказать… Не так-то просто даже для меня это оказалось. Но скоро к нам приедут почти две сотни ребят из личной охраны… сам знаешь кого. Официально — на учения, на месяц. Пусть посмотрят свежим глазом, может, какие недочёты заметят. Да и вообще ситуация в экономике у нас сложная — карточки вон ввели. Но Перестройку я по-прежнему не одобряю. У вас ведь тоже карточки во многих местах.

— Вангую, что заметят. А карточки — действительно, есть такая проблема, — соглашаюсь я.

— Как? Вангую? Это связано с болгарской провидицей Вангой? — ухватился за новое слово Чаушеску.

— Да, производное от её имени. К ней сейчас многие ездят… в том числе и политики.

— Горбачёв категорически отказался помогать армией, — сетует румынский лидер. — Полчаса его уговаривал — всё без толку. Я, честно говоря, в шоке. Но ничего… в Румынии-то армия приказам подчиняется. Скажу — разгонят всех говорунов. Да и нет их у нас… Ладно, спасибо за совет и за будущую шубу. К Новому году хоть сошьют? Лена дала задание найти тебя и узнать.

— Сообщу в посольство. Врать не буду — не узнавал, как там дела, — признался я. — А насчёт «разгоним» — не советую. Был у вас, общался с людьми — многие озлоблены. Надо мирно… дать им как-то выпустить пар.

— Ваша Перестройка — это ревизионизм и угроза социализму. Румыния не пойдёт по пути СССР и сохранит жёсткий социализм, — не согласился со мной Чаушеску. Да я, собственно, и сам так думаю.

Освободившись, иду к посольскому «Мерседесу», где меня ждёт болгарский лидер. Едем недолго, и я в очередной раз радуюсь отсутствию пробок.

— Димитр, проводи к телефону господина Штыбу, — отдал распоряжение Младенов уже в посольстве.

Маленький и тщедушный Димитр мне сразу не понравился. И не своей небогатырской статью, а тем, что смотрел на меня как-то брезгливо. Как бы дал… больно!

Марта радуется мне как ребёнок и, по-моему, даже прыгает там у себя в комнате.

— Ты быстро! — смеётся она. — Я только-только успела после твоего первого звонка позвонить дедушке. Папу решила не тревожить. Оказалось, проблема в несогласованном тексте — в таком виде министр финансов просил договор не подписывать. Дед сказал, что нам это, в общем-то, не особо нужно — всё-таки страна из другого военного лагеря… Однако после недавних событий в Болгарии он пообещал, что завтра всё подпишут и утвердят в Стортинге.