Перед самым наступлением мне на почту скинули копию плана контрнаступления, с тонким намеком проанализировать переданную информацию на компьютерах будущего и желательно привлечь к этому сохранившихся аналитиков Генштаба МО РФ. Ну попросили люди, а полковник Семенов всячески демонстрировал свою доброжелательность, поэтому буквально через час зашифрованные файлы с планами наступления ушли через спутник военным. Единственное, что я подправил, это расшифровку механизма перемещения крупных масс войск, только констатируя сам факт наличия этой возможности.
Посидев несколько часов и порывшись в наших архивах, я сам с интересом изучил полученную информацию. Конечно, до полководца мне было очень далеко, а в военном училище давали знания на тактическом уровне, но весь смысл и идею мне удалось уловить, и я поразился тому, что ожидало немцев под Москвой. Как мне казалось, общую концепцию, учитывая наличие подпространственной системы переброски войск, разрабатывал лично Шапошников с небольшой группой допущенных штабистов, а на долю Верховного Главнокомандующего выпало одобрение и взятие на себя полной ответственности. По большому счету это была большая, но качественно продуманная авантюра, точнее операция на грани возможностей, и мне, как и многим советским людям, очень хотелось верить, что все удастся и враг не достигнет столицы. В прошлой истории, руководство СССР предполагало в зимнем контрнаступлении нанести мощнейший удар в невыгодных для противника климатических условиях и начать глобальное наступление с целью вытеснения противника к западным границам. Но в данной ситуации Сталин существенно урезал осетра и ставил перед командованием РККА более реальные и выполнимые задачи, учитывая данные результатов наступления советских войск под Москвой в 1941-м в другой истории.
Особой проблемой стал Жуков, который руководил подготовкой и осуществлением зимнего контрнаступления. Амбициозного, харизматического и, главное, талантливого полководца вызвал к себе Сталин и провел с ним долгую и продолжительную беседу за закрытыми дверями, после которой Жуков имел бледный вид и был излишне раздражительным, что говорило о сильно уязвленном самолюбии. Уже потом мне Судоплатов по секрету рассказал, что до Георгия Константиновича довели информацию о наличии у НКВД особо секретной системы, благодаря которой удалось эвакуировать войска, окруженные под Борисполем, поддерживать осажденный Севастополь, и на данный момент накачивать свежими силами и снабжать группировку генерала Лукина под Вязьмой: в предстоящем наступлении именно этой группировке отводилась весьма важная роль. Об этом Жукова официально поставили в известность только сейчас, хотя слухи о секретной системе переброски войск уже давно ходили в армии и только принятие жестких мер военной контрразведкой предотвратили широкое распространение информации. Естественно, от этого он чуть ли не взбесился и потребовал отправить его на фронт простым бойцом, раз ему не доверяют. Но Сталину и без подсказок потомков было ясно, что тут сказывается простая ревность: существует механизм, полностью меняющий мировую военную доктрину и дающий фактически сказочные возможности для любого полководца. А тут получается, что Жуков, признанный специалист по спасению положения, в нашем времени такого бы назвали кризисным менеджером, остается в стороне и все возможные лавры могут достаться другому, судя по всему Шапошникову, который, видимо, и дорабатывал план зимнего наступления, его детище, в свете новых реалий. А ему, Жукову, в этом плане отводилась роль ну почти что рядового исполнителя, что существенно било по самолюбию советского маршала. Но Сталин сумел найти нужные слова, и строптивый полководец был вынужден смириться и, стиснув зубы, выполнять свои обязанности. Его настоятельно предупредили о недопустимости саботажа и аккуратно напомнили о судьбе Тухачевского. Сообщение о наличии жесткого контроля со стороны органов, учитывая секретность новейших изобретений, уже не удивляло Жукова, и ему оставалось только подчиниться. Ставки в этой игре были очень большими, и Сталину пришлось надавить на генералитет всем своим авторитетом, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля.