К чему это? А к тому, что послезнание хорошо, когда есть силы, средства и, главное, время на подготовку к реализации полученной информации. Поэтому я не задавал вопросов и все ждал этого решающего удара, и он последовал.

У нас же все шло по плану: установка работала непрерывно, перебрасывая с места на место людей, технику, грузы. Из Ленинграда эвакуировали людей, не задействованных на предприятиях и в системе обороны города. Дети, в первую очередь вывезенные в Сибирь, не умирали от голода, и это меня несказанно радовало.

Визит министра обороны РФ прошел примерно так, как я и ожидал. Вроде как к нам благоволят, но четыре раза напомнили, что я и мои люди давали присягу и обязаны беспрекословно подчиняться правопреемникам моего бывшего до ядерной войны руководства. Естественно, как они и ожидали, я съехал с темы и мягко напомнил, что я обещал защищать и спасать людей, чем в нынешний момент и занимаюсь. В общем, это было примерно то же самое, чем недавно пытался оперировать полковник Семенов, но в более жесткой форме из уст высшего руководства.

Видимо получив ожидаемый ответ, генерал Ростовцев перевел разговор на мою просьбу получить в мое личное распоряжение три однотипных тактических ядерных заряда. Естественно, это ему очень не понравилось, но я определил это как гарантию от захвата системы перемещения во времени третьими лицами. Он тогда удивленно спросил:

— А зачем три?

— Две установки, два заряда, а один, выбранный наугад, будет испытан, когда к нам в гости пожалуют каратели из бригады «Галичина». Не взорвется, значит, вы нас обманули…

Конечно, с его точки зрения, мои запросы выглядели весьма и весьма нагло, но у меня просто не было выхода и приходилось ставить условия, чтоб хоть в какой-то мере отстоять свою самостоятельность.

Были вопросы и про каналы в другие времена, но тут я отделался общими фразами, которые, естественно, его не убедили. Не узнав для себя почти ничего нового, генерал Ростовцев, получив соответствующее разрешение, был отправлен в Москву на переговоры, результатом которых была доставка в течение следующей недели восьми фронтовых штурмовиков Су-25 с экипажами, запчастями и боеприпасами, что существенно повлияло на обстановку на фронте — реактивные самолеты, за которыми не мог угнаться ни один из истребителей противника, оказались настоящим супероружием. Естественно, чтоб раньше времени не раскрывать секреты, штурмовики тоже работали по ночам, громя технику, склады, железнодорожные станции, внося еще больше сумятицы в ряды противника. Особо они отличились, когда под Верховье пошли на прорыв части 24-го и 48-го механизированных корпусов 2-й танковой группы Гудериана: штурмовики устроили натуральную резню немецким танкистам. Жалкие ошметки, вышедшие из окружения, уже никак не могли называться знаменитой 2-й танковой группой, а сам Гейнц Гудериан сгорел в бронетранспортере, куда угодила канистра с напалмом, сброшенная легким ночным бомбардировщиком, пилотируемым девушкой…