— Да, Санька, ой чувствую, в ближайшее время нас много чего интересного ожидает.

— Думаешь, будут затаптывать?

— Уверен. Слишком мы везде отметились. Не простят нам это.

— Что делать-то будем?

— Делать то, что делали, Санька, главное, не останавливаться, иначе догонят.

Я не обращал внимания, что рядом стоят Кузнецов и Судоплатов и слушают наш разговор. Уж слишком устал, и напала какая-то апатия.

— Феникс, ответьте Базе!

Хм. Портал включился, и хотят опять обрадовать новыми пакостями. Я вздохнул.

— На связи. Что случилось?

— Проблемы под Москвой.

— И?

— Немцы сбили Су-25.

— Твою мать, и что?

— Он упал на территории, занятой немцами. Попробовали отбить и эвакуировать вертолетами, но немцы успели подтянуть зенитную артиллерию. Один МИ-24 сбит, второй сильно поврежден и еле дотянул до базы.

— Что с пилотами?

— Пилоты со штурмовика катапультировались и сейчас пытаются оторваться от немцев. Про экипаж вертолета — информации нет.

— На каком из них был маяк?

— На том, что сбили.

— Зашибись!

Судоплатов стоял рядом и, слушая мои переговоры с базой, медленно бледнел. А я начинал звереть. Судя по времени, машины были сбиты ДНЕМ, что было совершенно невероятно, потому что однозначно оговаривалось ночное применение боевой техники из будущего. Я отключил гарнитуру, и переговоры были слышны через динамики радиостанции.

— По чьему распоряжению действовала наша авиация?

— Заявка за личным кодом генерала армии Жукова.

— Понятно. Конец связи. Мы возвращаемся.

Я повернулся к Судоплатову.

— Павел Анатольевич, вот интересно, это как называется? Глупость, преступная халатность или предательство, в результате которых секретная боевая техника оказалась в руках противника?

Но тот промолчал и осторожно спросил:

— Интересно, а отдавал в реальности такой приказ Жуков?

— Придется разбираться, нам всем вместе и спасать пилотов и отбивать у противника технику.

Мы быстрым шагом двинулись к маяку, где должен был открыться портал, а я вслух озвучил свою гипотезу:

— Ой, чувствую, что это наши внутренние друзья очередную каверзу устроили, и не удивлюсь, если немцы были извещены о месте и времени налета.

Судоплатов, сощурив глаза, прокомментировал:

— Мы с вами, Сергей Иванович, в последнее время часто даже думаем одинаково. К сожалению, вы правы, и мне кажется, что это как раз и есть наиболее вероятный вариант…

И тут как бы не в тему вмешался Артемьев:

— Товарищи, а ведь час назад Новый год был по московскому времени.

Пауза. Все стоящие на берегу пытались осознать сказанное, а Артемьев продолжил:

— С новым тысяча девятьсот сорок вторым годом, товарищи!