— Могут, — с улыбкой согласился Андрей. — Но только не в ближайшие девяносто восемь лет.

— Дикарь, — покачала головой космонавтка.

— Средневековый, — невозмутимо уточнил Зверев, выпил сладковатую невидимую жидкость и отодвинул поднос. — Так как насчет душа?

— Он там… — махнула Люба рукой в сторону окна.

— Я так и думал, что подделка.

Князь расстегнул и положил на постель пояс, кинул сверху ферязь, рубаху, снял сапоги и постучал в иллюминатор. Тот, словно диафрагма фотоаппарата, развернулся в полутораметровое отверстие. Зверев поймал на себе изумленный взгляд замершей женщины, вопросительно кивнул:

— Ты что?

Люба не ответила, и он шагнул внутрь, покрутился. Просто кабинка метр на метр, если не меньше. Теплая и влажная. Места для одежды не предусмотрено. Он чертыхнулся, стянул штаны, выкинул их из кабинки на постель, пошарил по стенам:

— Где же воду включить…

Диафрагма двери моментально «скрутилась», со всех сторон ударили тонкие упругие струйки.

— А горячее можно? Еще немного… Еще… Класс! Не баня, конечно, но тоже неплохо.

Он немного подрызгался среди струй, прогреваясь и отмокая, спросил:

— А где мыло?

Душевая не ответила и ничем не помогла. Зверев подождал секунд десять, вздохнул и потребовал:

— Дверь открой.

Струи опали, диафрагма раскрылась. Молодой человек выглянул:

— Люба! А как тут у вас мыло добывается?

— Мыло? — Женщина поднялась с банкетки, подошла ближе. — Какое мыло?

— Ну шампунь, стиральный порошок, пена, мочалка? Пуркуа па? Щелок хотя бы есть?

— Какой ты… — Космонавтка опасливо протянула руку, прикоснулась к его плечу, к руке чуть выше локтя, к груди. — Я такое только в альбомах видела. И на курсах истории. Этой… античной. Как ты это сделал? Это пласификаты, аморфопины? Симуляторы?

— Все намного, намного проще, — засмеялся князь. — Надеваешь броню с поддоспешником, берешь меч и щит, или лук, или рогатину. А потом со всем этим прыгаешь часа четыре или пять, отмахиваясь от двух-трех холопов. И так — каждый день начиная с пяти лет.

— Ты хочешь сказать… Ты хочешь сказать, что это все настоящее?

Она придвинулась ближе, провела по его груди обеими ладонями. Князь покачал головой, дотронулся до ее прически, ощутил под пальцами заколку, выдернул. Волосы, превратившись в серебристые кудряшки, рассыпались по плечам. Женщина вздрогнула, подняла глаза:

— Что ты делаешь?

— Тебе можно трогать, а мне нельзя? — Он тоже провел ладонью по ее плечу.

— Осторожнее, ты же мокрый!

— А ты что, воды боишься? — весело удивился князь, обнял женщину и отступил с ней назад: — Душ!

Диафрагма мгновенно затянулась, со всех сторон ударили струи.