— Ты чего делаешь⁈ — сдавленно крикнула космонавтка, отпихнула его, вскинула ладони. — Да ты чего⁈ Идиот, он же одноразовый! Я новый только после сна получу!

Края рукавов, ворота начали расползаться, синими разводами стекать на пол.

— Он что… — сглотнул Андрей. — А если дождь?

— Какой дождь на космическом буксире, дикарь⁈ Ну, дика-арь…

Теперь уже князь с интересом провел ладонью женщине по плечу, по руке, по ключицам, по груди, животу. Ткань казалась на ощупь чем-то вязким и мыльным, легко скатывалась, превращаясь в пену и воду. Под его пальцами обнажилась белая кожа, несколько родинок, выстроившихся в круг под «ямочкой жизни», острые розовые соски.

— Слушай, а ведь так ты выглядишь горазда красивее.

— Дикарь, — покачала головой Люба и запустила руку ему в волосы. Добавила с какой-то безнадежностью: — Настоящий дикарь.

— Зато я нашел мыло, — засмеялся Андрей, привлек ее к себе, крепко прижал, начал целовать глаза, губы, брови, щеки. Отпустил, резко наклонился, провел головой женщине по бедру, выпрямился, снова начал целовать: — Господи, какой у вас тут дурдом!

— Не отвлекайся, пена смоется, — улыбнулась космонавтка.

— Все равно на меня не хватит. — Он с силой провел ладонями по ее спине сверху вниз, до самых ног, подхватил, крутанул, поставил обратно и, присев, начал целовать живот, соски, бедра. Встал, прикоснулся губами к ресницам. — Поздно. Ты чиста, как утренний снег. Взять с тебя больше нечего.

— Ты уверен? — Люба взяла его ладонями за плечи, заглянула в самые глаза. — Это вы говорите своим любимым в диких древних веках? Что с них нечего взять? Ну же, ответь! Что слышат ваши женщины, попавшись к вам в лапы?

— Ты прекрасна, как утренний рассвет, любовь моя. Твои губы, как драгоценные рубины, они манят, они вызывают неутолимую жадность. Твои глаза, как бездонные омуты, влекут и пугают. Твои соболиные брови подобны крыльям птицы, твой нос словно вырезан из слоновой кости лучшими мастерами мира, твои волосы подобны морю. В них хочется купаться, как в прохладных волнах, пропускать их через ладони, зарываться лицом. Твой лик заставляет забыть о Боге и Дьяволе, он заставляет думать только о тебе, тебе одной, желать тебя, стремиться к тебе…

Он почувствовал горячую руку у себя на бедре, на своем достоинстве. Космонавтка закрыла ему рот жарким поцелуем, попыталась закинуть ногу — ударилась коленом о стенку, недовольно зашипела, потом снова поцеловала. Князь поднял ее, прижал спиной к стене, но при попытке обнять его в ответ женщина снова ударилась — на этот раз локтем, злобно застучала ладонью в одном месте, потом в другом: