— Может, и смилуется, — в свою очередь перекрестился Зверев. — Не знаю, как у нежити насчет души. Есть она или их души уже давно в аду горят? Ладно, зла на Цветаву не держу. Коли Бог простит, так тому и быть. Но Белург… Надо же такую комбинацию придумать! Понятно, отчего Старицкий меня не трогал. Ждал, пока сам пропаду. Ну да теперь беспокоиться не о чем. По коням, Пахом. Полнолуние через полторы недели. Соскучился.

— Нечто тебе, княже, в других местах луны нет?

— Ты не понимаешь, Пахом. Своя слаще…

Путники въехали в реку. Вержа имела тут ширину метра три, а глубину — немногим ниже колена. Или, как говорили на Руси — ниже чеки тележной. На любом возке можно ехать, и даже оси не замочишь, не то что поклажи. Понятно, почему дорога именно с этой стороны подходила. Через Днепр с бродом дело обстояло похуже — там и зачерпнуть недолго.

За рекой потянулись сенокосы, луга, перелески, пастбища — но вот полей по эту сторону уже не встречалось. Минут через десять всадники придержали коней перед обещанным вдовой россохом.

— Та-ак, — припомнил Андрей, — левый совсем зарос, наезженный в усадьбу ведет. Значит, нам прямо.

Второе перепутье дорог встретилось примерно через час, уже в лесу. Но здесь сомнений не было вовсе. В Великие Луки следовало поворачивать на север, вправо. И путники надолго втянулись в шелестящий глянцевой листвой, непривычно светлый из-за снежно-белых стволов, березняк.

Ближе к полудню дождик успокоился, на небе развиднелось. В солнечных лучах заискрились капельки воды на густом травяном ковре. Словно испугавшись, дорога вильнула в густой ельник, но уже через версту снова оказалась в березовой роще, местами перемежаемой темными вкраплениями осины. И за все время — ни одной сосны! Андрей откровенно соскучился по этому стройному и пахучему, родному северному дереву.

— Интересно, из чего они дома строят? — не выдержал он. — Из березы, что ли?

— Из осины, вестимо, — отозвался Пахом. — Она, знамо дело, воды не боится, не гниет совсем. Для баньки — самое милое дело осиновый сруб ставить. Отчего и обычную избу с нее, родимой, не срубить?

— Отчего же тогда мы из сосны да дуба строимся, а не из осины?

— Шутишь, княже? Сосна завсегда прямая стоит, а из осины куски прямые выбирать приходится. А дуб, особливо мореный, крепче стали. Опять же, у нас окрест токмо сосны и дубы растут, осину еще найти надобно. А тут вон она — руби не хочу.

— Смотрите, — привстав на стременах, указал вправо от дороги Изольд. — Никак, деревня?

— Токмо тихая какая-то, — понизил голос дядька. — Странно.