Однако через минуту, когда мадам сообщила, что старостой группы ее назначен Серж Еремин, уже все взгляды скрестились на мне.
У парней они были разные от равнодушного у Ракоши и Мбанги до откровенно презрительного от Шулевицкого. Зато лицо Луизы расцвело от удовольствия.
— Да ты тщеславна, девочка,- подумал я, криво улыбаясь и вставая, чтобы принять из рук мадам толстый журнал.
— С сегодняшнего дня, — сообщила наша директриса,- все ваши проблемы и вопросы прошу адресовать старосте, только он имеет право выходить с вашими вопросами ко мне, если не сможет решить их самостоятельно.
У меня внутри все опустилось.
— Вот же сволочная старуха,- мысленно ругался я. — Спихнула обязанности на молодого и все дела. Что же за жизнь такая! В кои времена вздумал отдохнуть, получить, понимаешь, второе образование, и на тебе!
В училище командиром отделения с первого курса был, вечно покоя не знал, за грешки подчиненных люлей получал, в увольнения не ходил, и тут все по новой начинается! Ну, я вам тут устрою жизнь, строем в туалет ходить будете, если что.
В роскошно убранном кабинете, залитом солнечным светом, струящимся из распахнутого настежь окна, за большим овальным столом сидели девять человек.
За окном заливался разноголосый птичий хор, однако, сидящим за столом было недосуг его слушать. На высоком резном стуле, больше напоминающем трон, удобно расположился Манфред Стронгхольм декан тринадцатого факультета Политехнической школы Лозанны. Даже сидя, он производил незаурядное впечатление. Его лицо, испрещенное морщинами, напоминало высеченную в камне статую.
Правда, как в самой школе, так и в кантональной администрации о таком декане и его факультете не имели ни малейшего понятия. Его немногочисленные студенты, проживающие в кампусе, числились совсем на других факультетах. Также ничего не знали о существовании этого учебного заведения и депутаты Федерального собрания. Обе его палаты единодушно, каждый год одобряли финансирование тринадцатого факультета. При том, они очень бы удивились, если бы у них спросили о чем, собственно, только что шла речь.
Глава 3
Стронгхольм посмотрел на своих коллег, каждого из которых знал много лет и тяжело вздохнул.
— Дамы и господа, — сказал он негромко, однако странные гортанные звуки арамейского языка были хорошо слышны всем присутствующим. — Мы давно не собирались в таком составе, просто не было причины. Вы занимались своими делами, мы своими. Однако я был вынужден пригласить вас к себе, чтобы обсудить один вопрос, но очень важный для всего нашего небольшого сообщества.