— Скорее всего, — ответил я. — Подтягивайтесь и вы.

— Сегодня точно не получится. У нас тут дел невпроворот. Надо окопы оборудовать, трофеи собрать. С патронами опять перебои. Присылают всякое барахло, один из трех стреляет! — пожаловался он. — Передавай привет Татьяне!

— Обязательно, — пообещал я и сообщил: — Кто-то сказал ей, что я погиб.

Креветка понял меня и тут же отрекся:

— Не я! — и добавил, усмехнувшись: — Скажу честно, я не одобрил бы, но понял того, кто это сделал! С такой красивой девушкой надо всегда быть начеку!

— Тогда быстро надоешь ей, — поделился я жизненным опытом. — Пусть лучше она будет начеку.

67

С Татьяной Риарио де Маркес у нас что-то типа семейных отношений. Почти каждую ночь я провожу у нее. Утром отправляюсь как бы на работу. Боев на нашем участке фронта сейчас нет. Поболтаюсь на батарее, схожу к Креветке, пообедаю, отдохну на кровати в квартире в мансарде. Возвращаюсь домой, когда стемнеет. Зимой это случается до семи вечера. Мы ужинаем с Таней, как я теперь называю ее, в маленьком ресторанчике возле дома, где, к огорчению хозяев, супружеской пары из Севильи, не бывает толп военных. Готовят там хорошо и винная карта отменная. Я сказал, что мне нравится, и ее сразу дополнили. Я оплачиваю не только еду, но и коммунальные услуги и дрова, которые продавцы доставляют в квартиру двумя связанными поленницами, одна висит спереди, вторая сзади. В гостиной есть камин, благодаря которому обогреваются все помещения. Так было и до войны. Центральное отопление в Мадриде встречается редко. Зимы здесь теплые и короткие.

Время от времени на обратном пути заглядываю в ювелирный магазин и сбываю очередной не огранённый алмаз, переходя от дешевых к более дорогим. Зайдя, здороваюсь, кладу камень на витрину. Ответив на мое приветствие, хозяин достает монокуляр, оценивает алмаз, коротко торгуемся и расстаемся, довольные друг другом. Таня никак не может понять, где я беру деньги. Моей зарплаты в двадцать песет в день хватает только на оплату вина к ужину. Пыталась выведать, задавая косвенные вопросы. Уверен, что мой рюкзак с вещами перерыла несколько раз. Бутылочка с таблетками якобы от высокого давления, стоявшая в прикроватной тумбочке, не заинтересовала ее.

Однажды ночью, после довольно бурных объятий и прочих интересных процессов, она сказала:

— Ты хотел перевестись в летчики. Могу устроить это. У меня есть знакомые в правительстве.

— Сделай, — согласился я. — Надоело мне торчать бестолку на артиллерийской батарее.

— Тогда ты уедешь, и неизвестно, когда мы увидимся, — печально произнесла она.