После того, как показал знаменитое казино, Вероник спросила:

— Может, съездим туда вечером?

— Я не играю в азартные игры, — напомнил ей, о чем и так знает прекрасно.

— Я сыграю, а ты подскажешь, как это делать, — предложила она. — Хочу выиграть!

— Мне кажется, у тебя есть всё, что может пожелать разумная женщина. Не гневи бога, — посоветовал я.

— Нет, мне просто интересно посмотреть, как это происходит, — произнесла она в оправдание.

— Незаметно, — сообщил я. — Заходишь богатым, а выходишь нищим.

— Но кто-то же выигрывает, — стоит она на своём.

— И больше туда не ходит, чтобы не проиграть. Удача — дама очень капризная, и не любит, когда ей надоедают, — разъяснил я.

Она поняла намек и сделала вид, что не обиделась. Тут как раз заплакал наследник, который четко чувствует настроение матери даже на расстоянии в несколько метров, пошла кормить его.

Обратно шли под парусами. Я поднял грот, кливер и запустил генакер, который резко добавил хода яхте, несмотря на то, что ветер был слабоват. Шли со скоростью узлов семь-восемь, потратив на обратный путь почти три часа.

У дам сразу пропал интерес к яхте, а у меня наоборот. Обычно я оставлял их на пляже, а сам отправлялся на яхте на рыбалку или просто походить под парусами, если ветер был свеж. Обычно со мной отправлялся Витя, старший сын Суконкиных. Этот, как и отец, летать боится, а море любит. Когда Алексей приезжал на автомобиле в Антиб на выходные, отправлялись втроем.

Однажды смотались с ночевкой на Корсику и Сардинию, порт Сассари. Последний остров пока что не облюбовали богачи, поэтому малонаселен и тих. Мы обменяли в порту свежепойманного голубого тунца на продукты, изготовленные из него: мохаму — филе, выдержанное в соли два дня, а потом высушенное на солнце в течение двух-трех недель, и боттаргу — завяленную икру, покрытую для сохранности пчелиным воском. И то, и другое я когда-то давно покупал у финикийцев. Заодно в припортовом ресторанчике нам приготовили по куску филе с овощами и подали к нему местное белое вино нурагус средней кислотности с привкусом зеленых яблок. В магазине по соседству я купил десятилитровую бутыль из толстого темно-зеленого стекла, оплетенную виноградной лозой, с красным вином каннонау — местным сортом гренаша, как по мне, даже лучшим, чем французский или испанский.

32

Я твердо уверен, и меня никто не переубедит, что лето — самое короткое время года. Оно никогда не бывает длиннее отпуска. В конце августа я погрузил оба семейства, загоревшие и отупевшие от безделья, на прилетевший из Женевы самолет. Проследив, как виллу приготовили к зимовке, рассчитал Розмари и дал последние указания Жюли, которая будет присматривать за ней до следующего сезона. После чего отправился вслед за родней на автомобиле. Ехал неторопливо, переночевав в Гренобле в новом отеле «Королевский». Из окна номера были видны Альпы. Горы подсказали, что лето далеко.