В качестве примера того, поменялась жизнь в будущем, я привёл теперь уже бывшего директора гастронома №1 Соколова.

— Доживи он до 90-х — приватизировал бы свой гастроном, а потом создал по всей стране целую сеть подобных. В моём будущем люди такого склада ума пользуются уважением властей, а не преследуются. Даже награды получают за ударный труд.

— Чёрт! — хлопнул ладонью по столу Лазарев. — Никак не могу привыкнуть, что передо мной не подросток, а взрослый мужик. Сергей Борисович, ты как, привык?

— А куда же деваться? — снова пожал тот плечами. — Ко всему привыкает человек, как писал Тургенев.

— Ну да, ты же у нас известный книгочей… Ладно, постараюсь и я как-нибудь привыкнуть. Я вас ещё ненадолго задержу, Максим Борисович, если вы ничего не имеете против?

Против я ничего не имел, таким людям не отказывают в их маленьких просьбах. Правда, «ненадолго» растянулось почти на час. Но на какие только жертвы не пойдёшь ради своей страны… и своего здоровья.

Под занавес беседы я спросил, какими будут наши дальнейшие взаимоотношения? На что Лазарев, напустив на себя важность, заявил, что ни он, ни Сергей Борисович попусту дёргать меня не будут, так как всю интересующую их информацию они, если верить моим словам, уже из меня выудили. Разве что в исключительных случаях, если, к примеру, понадобятся мои консультации по какому-либо вопросу.

— А не случится так, что я неожиданно умру во сне от остановки сердца или на неисправном мотоцикле врежусь в фонарный столб?

— Намекаете на то, что мы избавимся от вас, чтобы до вас не добрался потенциальный враг? Хорошего же вы о нас мнения…

— Извините, просто хотелось прояснить ситуацию до конца. Ведь не только вы принимаете решения, если в эту игру окажутся вовлечены более могущественные люди, они смогут захотеть меня устранить. И тут ваше мнение уже ничего не решит.

Лазарев и Козырев в очередной раз переглянулись, после чего Иван Ильич повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, твердо произнёс:

— Максим Борисович, я — ваш гарант безопасности. Если против вас даже вдруг что-то замыслят, я об этом обязательно узнаю и приму все меры, чтобы вашим жизни и здоровью ничего не угрожало. Только и вы со своей стороны не наделайте глупостей.

[1] В 1967 году произошла самая принципиальная из реформ, давшая знакомую всем нам сегодня форму рабочего расписания: была введена семидневная рабочая неделя с двумя выходными днями и восьмичасовым рабочим днём. Хотя рабочая неделя имела 5 рабочих дней по 8 часов, её продолжительность составляла 41 час. Этот лишний час складывался, и образовывал за год 6–7 ненавистных народучерных (то есть рабочих) суббот; на какие именно дни они приходились, решали ведомства и местные власти.