— Вы что, каким ментам⁈ Я же не враг сам себе. Мне за валюту пятнадцать лет дадут!
— Чё, Череп, он дело говорит, за валюту его точно упекут.
— Слышь, Зяма, ты не умничай. Я сказал кончать — значит кончать. Иди вон на кухню лучше сходи, ножичек присмотри, я свой не хочу об него марать.
— Может лучше удавить, а то кровищи натечёт…
— Я воткну так, что ни капли не вытечет, пока перо не вынешь. Как будто не знаешь… Иди-иди, чё встал?
Я прижался к стене, одновременно высыпая на ладонь из пакетика горсть красного перца. Дверь открывается в кухню, значит, за ней Зяма меня увидеть не должен. Несколько секунд спустя дверь открылась и преступник, ничего не подозревая, прошёл мимо в направлении кухонного шкафа, где стояла подставка с ножами. Сейчас возьмёт в руки нож, и тогда он станет для меня вдвойне опаснее.
А щуплый парень-то, соплёй перешибёшь. Я неслышно — спасибо качественным кроссовкам — подошёл к нему сзади и легонько похлопал по плечу. Тот испуганно обернулся, и в этот миг я швырнул ему в лицо горсть перца.
— А-а-а, бля-я-я!!! Ай, сука-а-а!!!
Да, неприятно, догадываюсь, хотя сам и не имел счастья познакомиться с эффектом перца в глазах. Но тебя в эту квартиру, парень, никто не звал, так что не обессудь. И не надо так кричать, форточка-то открыта, вдруг кто услышит, с перепугу милицию вызовет…
— Зяма, ты чё орёшь, палец порезал?
Левой в печень и правой снизу в челюсть — всё, можешь отдыхать. Надо бы, конечно, глаза промыть, а то конъюнктива сгорит на хрен, но сейчас, извини, не до того. На автомате хватаю с плиты чугунную сковородку и мчусь в комнату, где, судя по всему, пытали несчастного Фрумкина.
Вижу лежащего на полу Вадима Николаевича в распахнутом халате, рядом на корточках сидит худощавый мужик какого-то реально деревенского вида, в резиновых сапогах, в которые заправлены брюки, абсолютно лысую голову венчает кепка, а на покрытом оспинами лице сверкают глубоко посаженные глазки. Увидев меня, он подскочил, словно внутри него пружина, но я был быстрее. Правда, от удара сковородой, направленной в скошенный лоб, он успел прикрыться рукой.
Бил я сильно, поэтому хрусту сломанной кости не удивился. Однако после того, как побледневший Череп со стоном и последующими проклятиями согнулся, баюкая сломанную руку, добавлять ему по голове не стал. Вдруг ещё дурачком останется, а мне срок за него тяни. Хорошо если удастся списать на самооборону, дадут минималку. Хотя Сергей Борисыч по идее должен заступиться, может вообще условкой отделаюсь.
Так что не желая рисковать, просто с носка заехал бедолаге промеж ног, после чего эту воющую скелетину туго спеленал и вернулся на кухню. Хм, Зяма уже успел оклематься и сейчас, пуская сопли и матерясь, стоял над краном, промывая глаза. Я честно постоял рядом почти минуту, затем, решив, что достаточно, развернул Зяму к себе лицом и снова отправил в нокаут. Тоже спеленал и перетащил тело в комнату, уложил рядом с матерящимся Черепом. Только после этого освободил Вадима Николаевича.