Кстати, я сразу сделал открытие, правда, пока только для себя. Выяснилось, маг не оказывает прямого магического воздействия на реальный мир. Он создает некую силовую конструкцию, и уже эта конструкция формирует нечто, воздействующее на материю. Именно это нечто, и только его, маги видят и считают внешним проявлением волшебства.

В общем, есть что изучать и систематизировать. Только оглашать свои открытия рано. Как учил меня мой начальник в прошлом: «Получил информацию – затаись! Посмотри, как будут развиваться события. И только потом…!».

Через две недели я привык к новым способностям. В том смысле, что опять смог сосредотачиваться на чем-то другом, кроме наблюдений за магическими процессами.

Мои однокурсники также полностью возвратились в учебную колею и это событие решено было отметить грандиозным воскресным загулом. В этот раз моим мнением никто не интересовался – меня просто поставили в известность, что в воскресенье пьем и пьем много. Ибо традиция Академии – а это не обсуждается.

Таким образом, в районе десяти часов утра курс Военной академии Бретони набора 1617 года провел успешную операцию по оккупации лучшего трактира Клиссона – «Трезвый сержант», имея целью его удержание до 10 часов вечера, после чего курсантам надлежало возвратиться в Академию на вечернюю поверку.

В ходе последующих боевых действий по уничтожению винных и съестных припасов побежденных, я узнал много нового и интересного об однокурсниках. Нет, разумеется, я знал их имена и статус, учебные пристрастия и физические кондиции. Но все наши разговоры крутились исключительно вокруг образовательного процесса. Внезапно оказалось, что к моей кличке «Черный барон» уже добавлена менее благозвучная «Зубрила», употребляемая, правда, строго в мое отсутствие. Что же, спасибо что не Гермиона Грейнджер – этого бы я точно не перенес. А так ладно – чем бы дети не тешились…

Кроме того, мне по секрету Полишинеля поведали, что у ребят в Клиссоне богатая личная жизнь. Конечно, врожденный дворянский цинизм помогал курсантам побеждать романтические порывы и оставаться в рамках удовлетворения естественных потребностей, но не всегда. Все-таки молодость склонна к идеализму. Или идиотизму – кому как нравится. И главным пострадавшим неожиданно оказался наш граф Филипп. Вот ведь и мозги у парня есть, и выдержка, и умение разбираться в людях. А запал этот истинный ариец, характер нордический, твердый, на племянницу нашего каптенармуса, как Ромео на Джульетту.

После часа пьянки он мог говорить только о ней, причем состав аудитории его не сильно волновал. Видимо всем остальным он с этими разговорами успел изрядно надоесть, потому что вцепился в меня как клещ. И красавица она, и умница, и добрая, и ласковая. И как он благодарен судьбе и каптенармусу (нормальное сочетание?) за это знакомство. А уж когда стал жаловаться на ее тяжелую жизнь и своих жестокосердных родственников, мне совсем нехорошо стало. А как же – его сестра сбежала с каким-то мелким шевалье непонятного происхождения, вышла замуж и счастлива! А он чем хуже?! Где-то после часа этой пытки мое терпение лопнуло, и я посоветовал этому несчастному идти искать свою любовь, пока какой-нибудь ловелас не увел.