— Спасибо, Вы нам очень помогли, – и уже к де Ри: – Действительно, это серьезно. А где врач?

— Как назло, взял отпуск на неделю, будет в Клиссоне только послезавтра.

— Есть в городе другие врачи?

— Нет, только пара знахарей, да травницы с повитухами в окрестных деревнях.

— Плохо. Кто пойдет с нами?

— Я думаю, пары солдат будет достаточно.

В общем, де Ри был прав, и в любом другом случае я бы с ним согласился. Но вот в данном конкретном… Я же знал о связи племянницы каптенармуса с неким графом и о его отсутствии в казарме ночью. И очень мне такое совпадение не нравилось, а, следовательно, подстраховаться не грех. От самого де Бомона сейчас толку как от козла молока, пока не проспится. Да и его присутствие на возможном месте преступления, как заинтересованного лица, нежелательно. Значит…

— Я прошу направить с нами курсанта д`Оффуа в качестве секретаря. На всякий случай, помимо бумаги, чернил и пера, пусть возьмет шпагу. Я, с Вашего разрешения, тоже вооружусь. Выступаем по готовности д`Оффуа.

— Действуйте, только с оружием ничего не выйдет – оружейка-то заперта.

— Тогда подготовьте нам шпаги либо преподавателей, либо солдат охраны. И не забудьте лом прихватить или что-то еще, чем дверь ломать.

С этими словами я умчался в казарму за сажей, беличьей кисточкой, лупой и куском мела, оставив де Ри решать вопрос с оружием и вызовом д`Оффуа.

О последнем надо сказать отдельно. Сей юноша являл собой классический пример дворянина шпаги. Ниже среднего роста, плотный и ловкий, как обезьяна, с круглым добродушным лицом, он меньше всего походил на будущего офицера.

Этот младший сын разорившегося дворянина не имел за душой ни динария. Отец где-то наскреб денег на учебу и на этом счел свой родительский долг исчерпанным. За все время, проведенное в Клиссоне, шевалье д`Оффуа не получил из дома ничего. Зато у него была светлая голова и редкое упорство. По результатам тестов и контрольных работ он прочно удерживал второе место, а поскольку граф Амьенский отказался от стипендии лучшего ученика, она и досталась д`Оффуа. Посему молодой человек мог себе позволить расслабиться в воскресенье не только с бутылкой вина, но и с какой-нибудь не слишком скромной горожанкой.

А еще д`Оффуа был влюблен в графа Филиппа. Не поймите превратно – педерастии в Академии не могло быть даже в мыслях. Д`Оффуа им восторгался, брал с него пример, можно сказать – считал ориентиром, которого никогда не достигнуть, но к которому надо стремиться. И при этом был его ближайшим, может быть единственным другом. У де Бомона, как я говорил, были прекрасные отношения со всеми, но только с д`Оффуа он мог вести длительные беседы в стороне от других курсантов на какие-то только им известные темы. О чем они говорили, никто не знал, но было видно, что это разговор уважающих друг друга людей, не придающих значения разделяющей их социальной пропасти.