Варвары, которые двигались в их сторону, уже успели приблизиться и начали ускоряться, почуяв, что могут успеть напасть на всадниц. Но когда те пришпорили коней, остановились, поняв, что не судьба и догнать лошадей они не смогут. Помявшись на месте, пока воительницы не скрылись из вида, они нехотя побрели назад.
Говорят, что путь домой всегда легче, чем из дома. Но не в этот раз. Воительницы ехали как будто сквозь воду, как будто преодолевая сопротивление ветра, так им не хотелось возвращаться после произошедшего. Они знали, что поступили правильно, что накажут их за это вряд ли. Но дело было не в этом. Никто не может наказать человека так, как он сам себя. А они считали себя виноватыми, и каждая внутри корила и казнила себя. И каждая думала, что легче было бы умереть, чем объяснять сёстрам, почему они живы, а Мина нет.
Мать ждала на перевале. Она стояла и смотрела вдаль. Она не слышала ничего, что ей говорили. Кто-то подходи, о чём-то спрашивал, но она совершенно не реагировала, как будто всё что происходит, это не с ней.
Наконец вдали показались силуэты всадниц. С такого расстояния трудно было рассмотреть, кто именно едет. Мать окаменела как статуя. Она стояла не шелохнувшись, вглядывалась вдаль и ждала. Время растянулось и почти остановилось. Всадниц было только две. А Мать знала, что уехало четверо. Потом стало понятно, что на одной лошади едут двое. Значит, не хватало только одной воительницы. Мать стояла и смотрела.
В какой-то момент, воздух стал как будто немного прозрачнее, как будто ветром сдуло дымку, и она различила, кто именно едет. А точнее, она увидела, кого там нет.
– Нееееет! – сорвавшимся голосом закричала Мать, падая на колени.
Глава 18
Утром Папаша разбудил всех ни свет ни заря. Пора было отправляться. Рыба был одет как с иголочки, во всё новое, чистое, хотя и мятое. Ему выдали форму с военного склада. Теперь он был одет так же как все солдаты здесь, только без знаков отличия.
– Носить такую форму там, это всё равно, что ходить с мишенью на груди. Лишний повод, чтобы не встречаться с местным населением, – улыбаясь, сказал Рыба.
Он был чистым, аккуратно причёсанным, гладко выбритым и в потрепанных, но целых очках, которые он невесть где успел раздобыть. Рыба просто лучился оптимизмом и хорошим настроением.
– Ты чего такой радостный? – спросил Папаша.
– Посидел бы ты там, где я был, научился бы радоваться самым простым вещам, – добродушно сказал Рыба.
– Всё равно на тебя это не похоже. Я тут подумал, – обратился Папаша к остальным, – не считаете, что нам лучше по-другому вооружиться? Наши пушки слишком шумные. Ну, лазерки то нормально, а вот весь огнестрел довольно громкий. У вас пистолеты, у меня винтовка. Может, сходим в арсенал?