Спустя час мы снова шли по едва заметной тропе. Сколько кругов по острову мы уже сделали? И сколько ещё предстоит пройти — неизвестно. К вечеру пейзаж стал меняться. Кусты поредели, деревья стали больше в обхвате и полностью покрытые мхом. Ветви всё так же плотно закрывали небо и солнце. Воздух потяжелел от влажности. По обеим сторонам тропы попадались заросшие озёрца. Мы подходили к болоту.

— Останавливаемся здесь, — распорядился Инбер, — Дальше пойдём завтра. В сумерках на болотах опасно.

Возражать никто не стал, и мы разложили лагерь. А утро встретило нас духотой и тяжёлым влажным туманом. Позавтракав, мы отправились дальше. Вскоре, деревья окончательно расступились, но солнце по-прежнему скрывалось от нас. На этот раз за низкими плотными облаками и густым туманом. Едва виднеющаяся тропинка вилась сквозь болото, затянутое ряской. Редкие островки с травой и небольшими деревцами из-за тумана казались призраками. Под ногами периодически хлюпала вода, скрытая высокой травой. Иногда она сменялась чавкающей грязью.

От влажного воздуха и жары было тяжело дышать. Пот, что струился по лицу и спине, раздражал. Ноги казались неподъёмными из-за налипшей грязи на ботинках. И это тоже злило.

Мы всё так же шли друг за другом, след в след. Инбер впереди, затем Тинде, Габран, я и Айлех замыкающий. Время близилось к вечеру, но мы продолжали идти в поисках места для ночлега. Обедали на ходу в сухомятку, желая быстрее преодолеть ненавистное болото. Да и расположиться было негде. Лишь узкая тропа, по которой мы шли, окружённая водой, а иногда и вовсе приходилось перепрыгивать с кочки на кочку, покрытые мелкой зеленью.

Впереди показалась прогалина — небольшой холм, покрытый травой на котором можно было сделать привал. Все заметно приободрились и увеличили скорость. Внезапно нога скользнула на мокрой траве. Я едва не упала, но смогла удержать равновесие, тихо выругавшись себе под нос. Внутри разрасталась злость на это болото, лес, остров и всё испытание в целом.

— Шевелись, человечка, — услышала раздраженное от Айлеха, — А лучше утопись уже в этом проклятом болоте и не мозоль глаза.

— Не лезь ушастый, иначе сам отправишься гулять по дну, — ответила, и вправду желая притопить зарвавшегося эльфа.

— Нар-р-рываешься, человечка, — Айлех практически рычал от злости.

— Кто бы говорил, ушастый, — шагнула ближе к эльфу, мечтая разбить его такой правильный нос, — Что тебе от меня нужно? Чем успела не угодить твоему эльфийскому величеству?

— Ты одним своим присутствие в Великом лесу позоришь весь наш народ! — светлые волосы растрепались, но Айлех не обращал внимания, а в светло-зелёных глазах светилось безумие и бешенство.