Волосы, у этих эльфов, струящимся водопадом спадали на спину, доставая до пояса. От висков к затылку тянулись две маленькие косички, сплетаясь в одну. Они открывали уши, что были чуть длиннее человеческих, с острым кончиком, чем-то напоминающие лист граба. Все любимцы Богини имели превосходный слух, который по своей остроте мог соперничать с любым животным.

Облачены они были в одинаковые коричневые штаны, что заправлялись в мягкие сапоги, и в тёмно-зелёные плотные куртки да такого же цвета мягкие рубашки. У каждого эльфа имелся пояс из тонких, но прочных ветвей лозы, что были сплетены в сложный узор. На нём висели такие-же плетённые ножны с мечом и кинжалом. За спиной был деревянный колчан со стрелами.

Любимцы Богини не носили ничего из кожи животных и не убивали своих меньших соседей без надобности. Им это претило.

Светловолосый презрительно поджимал губы, осматривая следы побоища. В его холодных светло-голубых глазах застыло безразличие. Синеглазый эльф настороженно осматривал тела погибших людей. Ему не нравилось находиться среди мёртвых. Он не понимал, зачем старший их тройки решил выйти за пределы своих владений.

Третий же эльф внимательно смотрел на маленькую девочку, что плакала у тела человеческой женщины. Её отчаянный плач и привлек эльфа, которому минуло пятнадцать веков. Почему? Он и сам затруднялся ответить. Может быть это от того, что были живы воспоминания о том, как плакал его собственный сын? Единственный, долгожданный и давно погибший.

Он неслышно подходил к девочке со спины, сам не понимая зачем. Внезапно, она почувствовала что-то и обернулась. Девочка увидела рядом красивого молодого мужчину с длинными светлыми волосами и большими изумрудными глазами. Замерев на мгновение и забыв про слёзы, она подбежала к эльфу, обняла его за ногу и вновь расплакалась.

Эльфа это удивило, но ещё больше он изумился, когда девочка стала успокаиваться.

— Чего ты ждёшь, Эненвэл? — обратился к нему эльф со светло-голубыми глазами на певучем языке, который девочка не понимала, но она и не слушала их, — Убей это недоразумение и уходим. Магический фон почти пришёл в норму, а у зверей и птиц сегодня будет пир, — равнодушно добавил он.

Но старший боевой эльфийской тройки, к которому так доверчиво прижималась девочка, не понимал, как можно убить это дитя. Она, со своими карими глазами, словно испуганный оленёнок. Сколько минуло зим с её рождения? Три, пять? Человеческие дети быстро растут, но ей должно быть не больше семи зим. И она не виновата в том, что в ней течет кровь людей. Её ведь можно приручить? Обучить? Воспитать?