Ушел он сразу после занятия, не задержавшись и не пытаясь поднять вопрос об исчезновении княжича. И, похоже, не потому, что этот вопрос считал разрешенным, а потому, что боялся сорваться. Занятия любимым делом привели его в чувство, и он понял, что может себя выдать, если не остановится. И ладно бы себя — он мог выдать тайны организации, к которой — в этом я был абсолютно уверен — относился. Знал он намного больше, чем человек, получивший Скверну случайно. Даже если это было так, в дальнейшем на него вышли, и теперь он был среди тех, кто считал меня врагом.

— Петр, благодарю вас, что вы встали на мою сторону, — внезапно сказал Загребельный.

— Не за что, Герман. На моем месте вы тоже не смогли бы оказаться безучастным, когда творится этакое очернение близкого человека.

— Идеи брата мне были не близки, — зачем-то сказал Загребельный.

— То есть к скверникам вы относитесь с симпатией?

— К скверникам? Простите, Петр, что означает это слово?

— Так я для себя коротко называю носителей Скверны, — пояснил я, сообразив, что такого слова в обиходе этого мира нет. В обиходе прошлого, разумеется, не было тоже, но только по причине отсутствия этих самых скверников. — Считаю, что именовать их носителями слишком пафосно, они не заслуживают такого отношения. А у вашего брата был с ними конфликт.

— Извините, Петр, я не хочу про это говорить. Не самые приятные воспоминания, — отрезал Загребельный с таким видом, что не возникало сомнений: упрется и ничего не скажет.

Я не стал настаивать, поскольку был уверен, что у него важной для меня информации нет. Я и без того знал, что скверники опасны, а нынче убедился в том, что они тем или иным способом убирают тех, кто подобрался к ним слишком близко и может что-то обнародовать об их планах или гнилой сущности. Имелись ли подобные документы у Загребельных? Возможно, но они мне в нынешней ситуации не дадут ничего, а обнародование поставит под удар эту семью.

Прохоров уже ждал меня у машины, пританцовывая от нетерпения.

— Есть, есть у нас двое от Заварзиных! — выпалил он, стоило мне к нему подойти. — Один заканчивает обучение в этом году и уже обратился к другому княжескому дому. А второму еще два года учиться. На этот год деньги есть, а на следующий он рассчитывает заработать. Но может рассмотреть вариант с отработкой, если ты его заинтересуешь условиями. Обсудить он готов. О тебе с уважением, после того, что в газетах писали.

— Первый уже окончательно запродался?

— На стадии переговоров. Условия выторговывает. Хороший алхимик, — признал Прохоров. — Второй тоже хороший, но более независимый.