При этом у большинства его слушающих таких ощущений не было — очень уж восторженные физиономии были не только у студентов, но и у части преподавателей. Похоже, вовсю работал навык. Хороший, высокоуровневый, отработанный десятилетиями. Навык, который невозможно было выявить Божественным взором.

Хлопали великому князю после окончания речи восторженно, громко и долго, не хотели отпускать, хотя он не говорил ничего нового или интересного — обычные «вы — наше будущее» и «империя надеется на вас».

На меня он больше не смотрел и ушел сразу. После его ухода давление от чужого внимания прекратилось, и я с облегчением выдохнул. Почему-то представилось, как я при всех обвиняю императорского родственника в расширении зоны и уничтожении реликвий. Результат был бы предсказуем — для этого мне даже к Наташе не надо было обращаться, иначе как к внезапно свихнувшемуся ко мне бы не отнеслись.

Император свой ближний круг проверял наверняка тщательно. Мои слова задуматься его не заставят, а доказательств у меня нет. Да и репутация моя в его глазах не самая лучшая — лично мы не встречались, с чего бы ему доверять моим словам, даже если их вдруг передадут, и не как выступление внезапно сбрендившего студента.

К тому же, как сказал Валерон, нельзя исключить вероятности, что возглавляет всю эту камарилью именно император с целью получения максимального могущества. Так что, как мне ни хотелось бросить обвинение великому князю, разумным действием было лишь молчание.

Следующим выступал ректор. Он тоже говорил о давних традициях учебного заведения и выражал уверенность, что мы не посрамим эти стены, когда из них выйдем.

На этом общая торжественная часть завершалась, и нам предлагалось разойтись уже по факультетам. Перед уходом к целителям Наташа мне прошептала:

— Великий князь. С ним что-то не то.

— С ним всё не то, — ответил я столь же тихо. — С высокой вероятностью от него пойдут неприятности. Я бы даже сказал, со стопроцентной.

Я ожидал, что Наташа хотя бы улыбнется, но нет — она отнеслась к моим словам серьезно и подтвердила:

— Это близко к моим прогнозам. Что с ним не так?

— Дома поговорим, — ответил я.

Потому что и разговор был серьезный, и времени на него нет, и услышать его может кто-то ненужный. Вокруг маги — и сколько среди них наших потенциальных противников, я даже прикинуть не мог. Возможно, мы вообще нынче в середине вражеского лагеря.

Размышляя об этом, я прошел на собрание теперь уже общее для факультета, где выслушал приветственную речь уже знакомого мне Захарьина, который являлся здесь деканом. Он был краток и всего лишь сообщил, как рад всех нас видеть, после чего перешел к объявлениям, связанным с изменениями, затронувшими факультет в этом году. Говорил он быстро, постоянно посматривая на часы, и завершил свою речь словами: