Хорошо, что Валерона здесь не было, иначе он непременно бы впал в меланхолию, сообразив, сколько на моей схеме заработал Коломейко. И это стало бы в его глазах уже не простым злоумышлением, а злостным. Я же понимал, что ступил сам, не оговорив процент за использование. Что же касается самого бизнеса Коломейко, то я мог его одномоментно обрушить, выставив на рынок следующую версию Живой печати, покрывавшей куда большую площадь. Но другой человек в качестве изобретателя был мне куда удобнее — отвлекал на себя часть внимания, которое в противном случае ушло бы мне. А Коломейко не стремился уйти в тень — напротив, он упивался вниманием, направленным в его сторону. Можно сказать, купался в лучах славы.

Это было очень заметно на его лекции. Он не столько подавал знания, сколько себя. Последнее у него получалось настолько убедительным, что к концу вводной лекции все студенты уверились в своем необычайном везении и возможности прикоснуться к легенде. При этом Коломейко не сказал ничего нового, такого, чего бы не знали даже те, кто только пришел на обучение. Но репутация уже начинала на него работать.

Немного вдохновение Коломейко подпортила моя физиономия, попавшая в зону его внимания. Коломейко не умел держать лицо столь же хорошо, как великий князь, поэтому на мгновение растерялся, но быстро пришел в себя, лучезарно улыбнулся и продолжил лекцию без единой запинки. Его глаза постоянно ко мне возвращались, но это было единственное, что он себе позволил.

Зато после окончания лекции он сказал:

— Петр, я необычайно рад вас видеть. Приятно знать, что мои силы были вложены удачно и человек стремится развиваться и дальше. Я хотел бы с вами поговорить, желательно прямо сейчас.

— У меня занятия, Фрол Кузьмич, — напомнил я.

Аудитория в полном составе посмотрела на меня с таким осуждением, что я аж смутился.

— Петр, у меня совсем короткий разговор. Хочется узнать, как у вас сложилась жизнь после нашей последней встречи, — сказал он. — В следующий раз я приеду только через неделю.

— Разумеется, Фрол Кузьмич, — невпопад сказал я, только чтобы на меня перестали пялиться. Ну и Коломейко следовало успокоить, что я не собираюсь портить его репутацию сообщением, кто является настоящим владельцем схемы.

Коломейко попросил декана факультета бытовой артефакторики предоставить нам свой кабинет, где мы остались наедине, после чего включил глушащий артефакт и заявил:

— Петр, когда мы заключали договор, ни вы, ни я не понимали истинной стоимости схемы. Вы наверняка на меня обиделись.

— Что вы, Фрол Кузьмич, если мне на кого обижаться, то только на себя, что не догадался добавить пункт о процентных отчислениях, — ответил я. — Какие к вам могут быть претензии? Тем более что у меня есть уже следующий вариант Живой печати, которую я при желании тоже могу ставить на заказ.