Преподаватель бубнил, в аудитории раздавалось мерное поскрипывание перьев по бумаге, я не отрывался от коллектива, но все же нашел время на сканирование лектора. Скверны не было, клятв не было, сродство одно — к Воздуху, и то не особо развитое. То есть магом этот тип был только формальным. Разумеется, можно было предположить, что у него тоже работает Сокрытие сути, но мне почему-то казалось, что это просто чей-то родственник, пристроенный на относительно безопасное и хлебное место.

Лекция была опять общей для всех артефакторов. За то время, что я общался с Коломейко, студенты уже явно успели перезнакомиться. Некоторые умудрялись даже переговариваться, хотя лектор весьма неодобрительно на них посматривал. Он никого не одергивал, но мне почему-то казалось, что все будут взяты на карандаш — очень уж предвкушающая физиономия была у этого типа, когда он отмечал взглядом нарушителей спокойствия. Нас на лекции было не так много, чтобы хоть у кого-то была возможность оставаться незамеченным.

Это у меня не было возможности всех видеть, но лектор видел всех и запоминал. Я же кого видел — проверял на навыки и сродства. Ничего впечатляющего не обнаружил. Разумеется, сродство к артефакторике было у всех. Никто из моих сокурсников не уделял должного времени собственной прокачке. Уровни были как раз такие, которые получаются при неактивном самостоятельном использовании навыков. В зоны они точно не ходили. Да и артефакторикой занимались не слишком усердно — профессиональных навыков не было ни у кого.

Не стал исключением по уровню навыков и парень, который ко мне подошел после окончания лекции, а вот по сродству… Среди них оказалась Скверна, что меня сразу напрягло, хотя физиономия у этого скверника казалась открытой и доброжелательной. Но они вообще на редкость хорошо мимикрируют под нормальных людей.

— Александр Надежкин, — представился этот, протягивая руку. — Надежкин и сыновья.

Последнее произнесено было с немалой гордостью и явно должно было что-то означать. У меня эта фамилия не вызывала никаких ассоциаций, но я понимающе покивал, прежде чем представиться в ответ:

— Петр Воронов.

— Повезло тебе с учителем, — продолжил он. — Мне, правда, тоже грех жаловаться. Меня отец учил, а наши артефакты даже армия закупает. Мне нужды здесь учиться нет, но требование при закупках — изготовление артефактором, обучавшимся исключительно здесь. Так что пришлось.

— Собираешься сдавать досрочно?

— Ну уж нет. Я собираюсь взять от времени учебы всё, что можно. Старшие братья мне так и говорили: «Сашок, это будут последние твои свободные годы». Мы ж как проклятые работаем. То, что в армию пойдет, делаем только сами, своими руками. — На этом месте он спохватился и добавил: — Не я, конечно. Мне бы доверили, но Надежкины требования выполняют все.