— В приличном обществе наличие сродства к Скверне скрывают, — кто-то высокомерно процедил за моей спиной.

Обернувшись, я обнаружил блондина с буквально зализанной шевелюрой — волосок к волоску, намазанные чем-то для большей гладкости и блестящести. У него Скверны не было. Вода и Земля с неплохим набором заклинаний, повыше уровнем, чем в среднем среди соучеников.

— Не вижу ничего позорного в обладании еще одним сродством, — вспыхнул Надежкин. — Любое сродство — усиление, а значит, почетно.

— Кроме Скверны, — подошедший студент высокомерно оглядел Надежкина с ног до головы, подчеркнуто демонстрируя незначительность оппонента, после чего повернулся ко мне. — Дворянам нужно держаться вместе, Петр Аркадьевич. Потомственный дворянин, Загребельный Герман Семенович. Можно просто Герман.

И протянул мне руку. Я ее пожал и ответил:

— Мое имя вы уже знаете. Можно просто Петр. И мне кажется, в университете сословные различия неуместны. Мы все здесь артефакторы.

— Артефактор артефактору рознь, — возразил Загребельный. — Я — потомственный дворянин, вы вообще из княжеского семейства, а этот — обыкновенный торгаш.

— Почему же торгаш? Он производитель, — не согласился я. — На производителях стоит государство.

— Вы тоже являетесь приверженцем этой новой теории о всеобщем равенстве, Петр?

— Нет, скорее о всеобщем неравенстве. Люди все разные. Одним дано меньше, другим — больше, и этого ничем не изменить, разве что собственным прилежанием.

— Мы собирались в трактир после лекций, — вставил Надежкин. — Посидеть, познакомиться группой. Загребельный отказался сразу. Мол, не по статусу ему с нами сидеть. А у самого просто денег нет.

— Были бы мы равными, я бы вызвал вас на дуэль, а так… пачкаться не хочу, — пренебрежительно бросил Загребельный. — Деньги — пустое, главное — воспитание. А его у вас нет.

Он развернулся и пошел к выходу из аудитории. Я обратил внимание, что форма у него была в варианте Прохорова — готовая и из недорогого сукна. Значит, Надежкин прав в отношении финансовых проблем одногруппника. Может, потому так и важничает Загребельный, что денег нет.

— А вы как к трактирам относитесь, Петр? — спросил Надежкин.

— К трактирам я отношусь хорошо, — ответил я. — Но, увы, компанию вам составить не смогу. Мне забирать супругу после занятий, она на целительском факультете. И приятеля с алхимического. Я их сюда привез на автомобиле, мне и отвозить.

Занятия у Наташи тоже должны были уже закончиться, как и у Прохорова. Так что мне следовало поторопиться. Я извинился и ушел, пообещав в следующий раз непременно составить компанию одногруппникам.