— Хикари говорит, у нас новый злоумышляющий? — озабоченно спросил появившийся Валерон. — Но не Прохоров же.

— Не Прохоров. Его использовали. Хотели, чтобы я выпил вот это дерьмо, что нынче на пауке, и умер.

А ведь ядреное зелье мне пытались подсунуть. 001 продолжал валяться на полу, разбросав лапы и показывая всем желающим прожженные дыры на корпусе, выглядевшем изъеденным какой-то убойной кислотой. При этом в воздухе ничем едким и неприятным не пахло, я наклонился к металлическому телу и констатировал, что при использовании запах ничуть не изменился и всё так же казался взятым прямиком с цветущего луга.

— Плохое зелье. Темное, — неожиданно сказала Хикари. — Плохой человек делал. С дурными мыслями.

— Если ты можешь это определить, почему не сказала сразу? — возмутился Валерон. — А если бы Петя умер?

— Я не чувствую через стекло, — смущенно пояснила Хикари. — Только когда зелье вот так разлито.

— А если вытащить пробку? — заинтересовался я.

Потому что подозревал, что покушения такого рода пойдут и дальше, а значит, зельями лучше не пользоваться никакими. Я ими и раньше не злоупотреблял, а теперь вообще не стану близко подходить. Но в доме находился я не один.

— Попробовать надо.

Но попробовать мы не успели. Вернулся Прохоров, не просто протрезвевший, но и облившийся холодной водой, чтобы взбодриться. Волосы его были мокрыми и стояли дыбом, а сам он выглядел белым, как стена — обливание не особо помогло успокоиться.

— Петь, это что, я тебя чуть не убил? — в ужасе спросил он.

— Ты и себя чуть не убил, — добавил я. — В твоем флаконе тоже было не вытрезвляющее зелье. — Откуда это у тебя? Кто из группы дал?

— Не помню, — признался Прохоров. — Разговор помню. Как мне давали зелье и я его опробовал, помню. И что результат был — тоже помню. Но когда пытаюсь вспомнить, кто дал, в голове полнейшая пустота. Вместо лица и фигуры — темное пятно.

— У вас на знакомстве была вся группа?

— Вся, — подтвердил Прохоров. — Но к нам и другие алхимики подходили, знакомились. Старшекурсники. Такая толпа новых лиц, я и не запомнил толком никого. Только общее ощущение, что все хорошие.

— Не такие уж они и хорошие, — тявкнул Валерон, — если хотели тебя убить. Давай напрягай мозги, вспоминай, кто тебе дал зелье.

— Я ж говорю — не помню. Разговор помню, чувство, что зелье полезно и его надо дать Пете, — помню. А вот ни лица, ни голоса не помню, — в отчаянии сказал Прохоров.

— Навык, — уверенно тявкнул Валерон.

— Причем вряд ли такой был у первокурсника, — дополнил я. — Скорее кто-то к вам подошел, влился в компанию.