Я проверил ее и на навыки, и на скрытую клятву. Скверны не оказалось, как и клятвы кому бы то ни было. Действовала она без принуждения, но в интересах своей семьи. Разумеется, как она их понимала. Потому что брак дочери со вторым сыном графа не принесет семье никаких выгод. Даже репутационные сомнительны. Анастасия — княжна, и брак всё равно неравный, пусть и не настолько, как в случае с сыном промышленника.

— А если Леонид получит дворянство, Ольга Станиславовна?

— Намекаете, что мы могли бы ему это дать? — она задумалась. — Нет, Петр, это очень плохой вариант. Не думаю, что Леонид пойдет на клятву нам.

При этих словах я напрягся. Потому что как раз это могло быть конечным пунктом затеянной Щепкиными игры. Личная клятва от наследника состояния Беляева — это очень серьезный куш.

— Я тоже не думаю, что это хорошая идея, Ольга Станиславовна.

Она опять улыбнулась, но ее улыбка мне больше не казалась ласковой. Холодная, едва ли не змеиная. Щепкина-старшая не позволяла себе настоящих чувств, зато была очень искусна в имитации нужных. Нужно будет поговорить с Лёней, чтобы не наделал глупостей.

Больше мы с ней к теме Лёни и Анастасии не возвращались до появления князя Щепкина. 007 я так и не заметил, но надеялся, что он проследит, с кем княгиня будет общаться после моего визита. Валерон физически не мог раздвоиться и проследить за обоими. Пришлось менее важную княгиню отдать под наблюдение паука. Возможно, он справится даже лучше призрачного помощника — возможности проверить у нас до сих пор не было.

После приезда князя княгиня извинилась и нас покинула. Щепкин-старший же предложил пройти в кабинет, поскольку сразу предположил, что мой визит скорее деловой, чем дружеский. Его я тоже проверил на Скверну и скрытые клятвы. Он оказался в этом плане чист. Разумеется, это не отменяло возможного участия в схемах скверников, но делало его чуть менее вероятным. И главное, князь мог действовать в своих интересах, а не в интересах некоего бога. А значит, разрушение реликвий не должно входить в его планы. Ни чужих, ни своих. Потому что дай разрешение на разрушение чужой реликвии — не заметишь, как останешься без своей. А общество по отношению к князьям, утратившим реликвии, снисхождений не допускало.

В кабинете Щепкин предложил мне коньяк, но я отказался — разговор следовало вести на трезвую голову.

— Итак, Петр, вы пришли спросить, почему мы опять отказали вашему сводному брату, несмотря на то что магию он получил? — с доброй улыбкой спросил князь отпивая коньяк из низкого бокала. — Признаться, с моей стороны было неосмотрительно заявлять, что мы могли бы прийти к соглашению, будь он магом.