Всегда знал, что здесь мне и место. Что я закончу свой путь на сраной свалке, погребенный говном и отбросами. И даже черный мешок — роскошь для такого как я. Вот и вычеркнули мы его из уравнения.

— Паршиво, — отхлебнул из фляги Восьмерка.— А ведь почти получилось. Надо было вчера валить, а не лезть в центр.

— Этот ковбой все равно бы нас сдал, — возразил Черный.— А так хоть повеселились напоследок.

— Слышь, могучий и ужасный дьявол. Черный так и не увидел бабочек, а ты уже помираешь. Встань и иди сражаться.

— Это так не работает, — с грустью прорычал Черный.— Так только в сказках бывает.

— О, а ты говоришь не работает.

Мое тело само оторвалось от земли и приняло вертикальное положение. Пара мгновений и мои стопы отрываются от земли.

— Он умеет летать, — восхищенно воскликнул Восьмерка.

— И ссать против ветра.

Хотел бы я обложить ласковым этих дебилов, да сил не было. Потому я просто смотрел в рожу биомода, что поднял меня в воздух одной рукой. Вторая сложилась в кувалду и врезалась мне в грудь.

Наросты разлетелись в стороны, обнажая тело. Защиты уже не хватало, чтобы затянуть дыры в броне. Я не мог понять, то ли я перестал чувствовать боль, то ли болело настолько сильно, что я не могу различить что именно.

Скорей всего что-то не так с нервными окончаниями. Либо повреждены, либо отключены наномашинами. Но это уже не важно.

Биомод отпускает меня, позволяя камнем рухнуть вниз. Громадная нога вдавливает меня в мусор, сминая железяки и прочий хлам подо мной. Даже если бы я и мог шевелиться, то не из такого положения.

А там что-то происходило. Судя по алым всполохам, Теннеси решил воспользоваться моментом и атаковать Джаггернаута. Я мысленно пожелал ему удачи и закрыл глаза, погружаясь во тьму.

Интересно было бы увидеть лицо жены. Да, эти воспоминания придуманы, но других у меня нет. В конце концов, чем выдуманная жизнь хуже?

Только вот вместо жены я увидел знакомое смазливое личико с копной красных волос и холодными механическими глазами.

— Только не это, — произнес я. — Мне двух глюков хватило.

— Ну я хотя бы симпатичная, — произнесла Элис.

— Писклявая инквизиторша, — парировал я.

— Ты не умеешь меняться, Восьмой. Не умеешь развиваться и становиться лучше. Это не твой путь.

— Теперь ты меня учить будешь?

— Кто-то же должен, — усмехнулась она. — Там где обычный человек делает выводы и пересматривает свои взгляды, ты сжигаешь мосты. У тебя нет компромиссов и полутонов. Все либо черное, либо белое.

— В основном говняное.

— Соберись, Восьмой, — произнесла Элис. — Сейчас ты вновь шагнешь дальше. В тебе сочетается несочетаемое. Ты был монстром, но отсек эту суть и родился Черный. Был машиной, исполняющей приказы и движущейся к несуществующей цели. Но и от этого ты отказался, отбросив все. Так появился Восьмерка. Должна была быть третья ипостась и ты до нее наконец дорос.