Окружающее пространство сменилось на высокий потолок и яркий свет ламп. Надо мной склонилось знакомое лицо. Что я здесь делаю? Точно, я же был ранен, значит это медблок.

— Этот очнулся, — произнес человек и я узнал в нем старшего инквизитора Фроста.

Судя по форме, во время войны он не был штабной крысой, как мне изначально казалось. Хотя и на поле боя я его не припомню. Это была наша первая с ним встреча и Фрост мне как-то сразу не понравился.

— Что, мутант, — усмехнулся он. — В твоей голове тоже кто-то есть?

Я был связан. Иначе бы попытался заехать ему в морду. Просто так, характер у меня такой. А еще мне не нравилось слово «мутант». Никому из химер оно не нравилось, но пока мы сражались против Иных, никто нас так и не называл.

— Да, кто-то есть, — произнес я спокойным голосом. — Какая-то женщина. А, это моя бывшая, кажется твоя мамаша. Просила передать, что лучше бы твой батя кончил на занавеску.

Вроде бы Фрост врезал по привязанной к койке химере, но вот отголоски боли почувствовал и я. Посмотрел в сторону Черного, который смерил меня осуждающим взглядом.

— Что? — спросил я его. — Я был молод, тогда мне казалось это смешным.

— Шутки про мамаш вышли из моды еще до твоего рождения.

— Шутки про мамаш, это классика. Она не устаревает.

— Может Черный ошибся с выбором друга, — вздохнул он.

— Ты мне другое скажи, — пока мы болтали, воспоминание словно поставили на паузу. — Ты уже тогда сидел в моей голове?

— Я знаю то, что знаешь ты, даже если ты сам об этом забыл. Но на твой вопрос у Черного нет ответа.

— В криокамеру его, — раздался голос Фроста. — И остальных тоже. Проект засекретить, официально все химеры мертвы или сбежали. Док, ты разобрался с проблемой?

— Еще нет, — голос Элиота. Старик явно устал, судя по тону. — Скорее что-то психологическое. Слишком резкие изменения в организме для взрослой, сформировавшейся личности. Возможно, это послужило расщеплению сознания. Подавители блокируют возможность активной формы наномашин…

— Как решить проблему? — произнес Фрост недовольным голосом. — Без всей этой заумной хрени.

— Я не знаю, — сдался Элиот. — Скорей всего уже никак. Образцы нестабильны.

— Ясно. Значит, заморозим до лучших времен.

Воспоминание снова подернулось туманом, как только мне что-то вкололи в шею, несмотря на тираду, в которой я поливал родственников Фроста и Элиота вплоть до их домашних питомцев.

— Как они? — а это уже голос Киры. Хотя картинки не было, но звуки я различал, хоть и приглушенно.

— Оба стабильны, — произнес мужчина. Этот голос я точно слышал впервые. — Пару недель и будут готовы.