И где он только их сейчас достаёт?

— Я дома, — кричу из прихожей.

В ответ слышу только неразборчивое мамино бурчание из кухни. Она пытается приготовить что-нибудь нормальное из минимального запаса продуктов, что выдают каждый месяц.

Отец же в своей комнате (которую он почему-то величаво называет кабинет) занят какими-то важными делами.

Пытаюсь прокрасться мимо него, но у меня, конечно, ничего не получается.

— Зайди ко мне, — бросает он, не отрываясь от допотопного плазменного экрана.

Понимая, что очередной взбучки не избежать, захожу в «кабинет» и пытаюсь изобразить нашкодившего щенка.

— Актёр из тебя так себе. Садись, я уже просмотрел наш реплэй. Как ты понимаешь, всё плохо, — начал он, серьёзно взглянув на меня.

Мне оставалось только наклонить голову, покорно признавая свою вину.

— Первой твоей ошибкой было упустить меня из виду. У тебя же была винтовка с прицелом, стартовые условия благоволили. Так почему ты не использовал её до конца?

Сначала я хотел вспылить и сказать, что так и сделал, но через мгновение понял, к чему он ведёт.

Да уж…со стороны всегда виднее.

Я действительно сделал глупость, что выбросил её. Мало того, что она помогла бы мне лучше контролировать его перемещения, так ещё и в бою вполне пригодилась.

Как минимум, в качестве дубины.

Пользоваться любым оружием ближнего боя Кодекс нашей генетической линии не запрещал. Вето стояло лишь на дальнострелы.

— Второе. Куда ты полетел сломя голову? Уже в который раз замечаю в тебе эту «особенность», то сидишь думы думаешь, то раз и несёшься, будто за тобой черти гонятся. Ты можешь золотую середину найти? Или в тебе до сих пор играет юношеский максимализм? С такими перегибами ты никогда не сможешь меня победить, — продолжил он свою нотацию.

Меня это жутко бесило. Особенно то, что он почти во всём был прав. Но промолчать я уже не мог.

— Да, у тебя всегда найдётся правильный ответ! Что бы я ни делал, везде закосячу. Так и скажи, что у тебя хреновый сын! Я уже устал каждый день слышать одно и то же, — закричал я, не сдерживаясь.

Отец лишь хмыкнул и потянулся за очередной своей вонючей сигаретой.

С трудом раскурив порядком отсыревший табак, он, потрескивая чадящим антиквариатом, положил правую руку на стол.

— Видишь это? — неожиданно спросил он.

Я непонимающе уставился на него.

— Сколько пальцев? — всё-так же загадочно спросил он.

Совсем что ли уже старик крышей поехал? Какие пальцы? Зачем считать?

— Ну три! — вызывающе буркнул я.

Сколько я себя помнил, у отца всегда недоставало мизинца и безымянного. Вот только, как его не расспрашивал, отвечать, что с ними произошло, он напрочь отказывался.