— Это поправим, я тебе подогреватель сделаю, — сказал он.

— Сань, — спросил, помню, я, — а что ты еще можешь сделать?

— А что нужно? — удивился он вопросу.

— Ну… — задумался я. — Например… вот можешь сделать так, чтобы у ружья ложе было все время теплое? Чтобы на таком морозе руки на нем не дубели и варежки в три слоя не требовались?

— Могу, — пожал он плечами. — А кому это надо?

— Мне надо. Тебе надо. Нам надо, — сказал я с полной убежденностью в голосе, после чего спросил уже вкрадчиво: — Расскажи, что еще можешь?

— Да все могу, ты скажи, чего нужно, — как бы даже чуть возмутился Саня.

— Я пока сам не знаю до конца, — признался я честно. — Но если сядем за бутылкой, то истину мы найдем обязательно. Я гарантирую это, копирайт.

И с этих слов началась моя новая жизнь. По крайней мере, я отсчитываю ее именно с этого момента.

Хмель. За неделю до событий

Утро! Я люблю утро!

Я люблю утро, но терпеть не могу просыпаться в гостях и выбираться из постели на час раньше обычного — по той лишь причине, что второй половине пора идти на работу.

За ночь в комнате ощутимо похолодало. Ирина закуталась в теплый халат и убежала умываться. Я натянул брюки и рубаху, подошел к трубе, которая выходила из неаккуратного отверстия в полу и пряталась в пробитом потолке, и приложил к ней ладони. Та оказалась еле теплой — не иначе истопник не удосужился подкинуть угля. Помянув его недобрым словом, я обулся и вышел в коридор. Ирина уже оделась и поправляла перед зеркалом теплое шерстяное платье.

— Даже чаю не попьешь? — улыбнулся я, разглядывая пусть не совсем идеальную, но от этого ничуть не менее привлекательную фигуру подруги.

— На работе попью, — ответила Ирина и пошутила: — Чем врачам на работе еще заниматься, если чай не пить?

— Хорошо вам, — вздохнул я и взял куртку.

Самого меня ждал прием таблеток. Семь разноцветных пилюль, от красной до фиолетовой, с интервалом пятнадцать секунд. Та еще морока, но уж лучше так, чем в Крематорий заехать.

Я помог Ирине надеть шубу, и мы спустились на первый этаж. Жила девушка в пятиэтажной «брежневке» прямо напротив Госпиталя, окна в окна со служебным кабинетом.

— Не переедешь ко мне? — спросил я, шагая через двор.

— Приглашаешь?

— Давно.

— Нет, не перееду.

Я на своем настаивать не стал, только пожал плечами.

— А если баню растоплю, на ночь останешься?

— На ночь? На ночь останусь.

Ирина поцеловала меня в щеку и поспешила к госпиталю; я постоял у ограды, пока она не скрылась в дверях, потом накинул на голову капюшон куртки и зашагал к бару напрямик через заброшенный район. С утра на улице было на редкость морозно, делать крюк до Красного проспекта не хотелось.