— Разберусь, — кивнул я. — Но, надеюсь, для вас не составит труда поднять установочные данные на него?

— А как насчет увеличить отпуск пива?

Я вздохнул.

— Если бы вы знали, чего мне стоит продолжать сотрудничество с вами, вы бы мне благодарственное письмо выписали и медаль вручили.

Ханин кисло глянул в ответ и пообещал:

— Хорошо, я кого‑нибудь пришлю с документами. Сегодня во второй половине дня устроит?

— Премного благодарен! — Я поднялся из‑за стола, пожал собеседнику руку и предложил: — Заходите как‑нибудь, пивом угощу.

— Предпочитаю кофе, — покачал головой Ханин.

Мы распрощались, я вышел в бар, забрал ключи от машины и поднялся на площадь. Там уселся за руль «буханки», вытер выступившую на лбу испарину и с облегчением перевел дух. Синицын проблемой быть перестал, более того — впервые за последние дни забрезжил свет в конце тоннеля. И это не могло не радовать.

Я повернул ключ в замке зажигания и поехал домой. Загнал УАЗ на задний двор, через черный ход прошел в бар и попросил Ивана:

— Будь добр, как унесешь вниз кеги, загони машину в сарай.

— Сделаю, — кивнул помощник и отправился на задний двор.

Я встал за стойку. Вскоре Иван вернулся с покрасневшим от перетаскивания тяжестей лицом, снял куртку, хрустнул позвонками, расправляя плечи.

— Нормальная такая разминка получилась!

— Молодец, возьми с полки пирожок, — усмехнулся я.

— Тетя Маша напечет — возьму, — улыбнулся Грачев.

Хлопнула входная дверь, с улицы ввалилось трое патрульных — все с сержантскими нашивками, — и самый горластый сразу поинтересовался:

— Пиво есть?

— Его не может не быть, — ответил Иван и спросил: — Три светлого?

— Наливай!

Патрульные принялись избавляться от полушубков, Грачев подставил под кран бокал, а я мысленно поморщился.

Суббота впереди! Сегодня будет весело.

Иван отнес пиво за облюбованный парнями столик, и те начали выбирать закуски. Я накачал себе полбокала, уселся на табурет и развернул вчерашнюю газету. Но сосредоточиться на чтении так и не смог. Перед глазами стояло удивленное лицо дознавателя. Можно было обойтись без убийства? Наверное. Но не я это начал, не мне и терзаться нравственными мучениями. Жизнь здесь такая.

И я влил в себя пиво. Распахнулась дверь, я отставил пустой бокал и отсалютовал невысокому парню в коротком полушубке с заткнутым за пояс топориком:

— Привет, Клим!

Климов подошел к стойке, пожал мне руку и попросил:

— Налей темного.

— Стаута последняя бочка осталась, — подсказал Иван, направляясь на кухню.

— Тогда не буду, — отказался Климов.

— Возьми бутылочного, — предложил я, — ржаного портера или имперского стаута.