Подъезжая к столице, Мартин уже наметил в голове план, что будет делать дальше. Он снял в недорогой гостинице номер, привел себя в порядок с дороги, отправился в Генеральный штаб. Там встретили его равнодушно, как просителя, который что-то клянчит у власти, долго отправляли из одного кабинета в другой, даже имя полковника Перенгтона не открывало перед ним двери. Уже к вечеру он добрался до очередного кабинета, где выслушали о его желании служить королевству. Какой-то сухощавый клерк в гражданском сюртуке записал все его данные, сделал отметку о том, где можно найти Мартина, сказал, что его обращение будет рассмотрено, и отправил его ожидать ответа.

Мартин за этот день устал так, что, добравшись до своего номера, просто разделся, быстро перекусил скудным ужином, который ему принесли в номер, и завалился спать. Он спал без сновидений, только под утра ему приснился полковник, который смотрел на него виноватым взглядом и качал головой. «Прости, Мартин, я не знал. Ничего не знал. Думал, что поступаю правильно. Прости. Я не обижаюсь на тебя, она сама виновата», - прошелестели в голове слова Рауля, когда он стал растворяться в его сне. Зато потом неожиданно приснился отец, который тянул к нему свои руки. От этого видения Мартин проснулся и никак не мог понять, где он находится.

Ждать ответа из Штаба пришлось долго. Прошло уже больше двадцати дней, а письма или вызова в Штаб Мартин так и не получил. Он бесцельно бродил по столице, в которой учился целых пять лет, дошел до своего корпуса, но заходить, чтобы встретиться с командирами, которые обучали их, не стал.

Когда прошло тридцать дней Мартин не вытерпел и сам отправился в Штаб, вошел в кабинет к тому клерку, который принимал его обращение. Мужчина недовольно оторвался от своего занятия, поднял голову, увидел Мартина и растянул губы в фальшивой улыбке.

- Добрый день, капитан Лайрон. А я как раз собирался послать за Вами посыльного.

Мартин ничего не стал говорить, только поморщился.

- Знаете, к нам пришло вот это письмо, - клерк порылся в своих бумагах и достал синий конверт, запечатанный сургучом. – Вы сами понимаете, нам пришлось его вскрыть, чтобы прочитать. Вы сами поймете, прочитав его, что мы не сможем принять Вас на службу.

Мартин ничего не понял, нахмурился, принял из рук мужчины письмо. Сургучная печать была сломана, клерк не соврал. Он открыл конверт, достал оттуда сложенный лист гербовой бумаги и узнал герб своего отца. «Сын, где бы ты ни был, прошу вернуться домой. Мне осталось жить совсем немного. Нам надо обо многом поговорить. Прошу, вернись домой, это очень важно для всех нас».